Как рождаются смыслы
Безусловно, мы можем и не догадываться за всю историю мира, где в каждой отдельно взятой стране. Мы можем лишь предпологать
Археология

Архивное дело

Архитектура и зодчеств...

Галерея замечательных ...

Военные деятели

Географы, путешественн...

Деятели искусства

Исторические, государс...

Краеведы

Купцы, предриниматели,...

Литературные деятели

Музыкальные деятели

Наши современники

Разное

Святые, мученики, деят...

Спортивные деятели

Устроители земли рязан...

Ученые, врачи, деятели...

Словарь - А

Словарь - Б

Словарь - В

Словарь - Г

Словарь - Д

Словарь - Е

Словарь - З.

Словарь - И

Словарь - К

Словарь - Л

Словарь - М

Словарь - Н

Словарь - П

Словарь - С

Словарь - У

Словарь - Ф

Словарь - Ц

Словарь - Ч

Словарь - Ш

Словарь - Я

Генеалогия

Геральдика

Декоративно–прикладное...

Журналистика

Изобразительное искусс...

История

История культуры

Книговедение и издател...

Коллекционер

Краеведение

Литература

Музейное дело

Музыкальная культура и...

Наши конкурсы

Образование

Периодические издания

Православная культура

Природные комплексы

Промыслы и ремёсла

Разное

Театр

Топонимика

Фольклор и этнография



МАСТОРАВА. Героический эпос нуралис. Первое сказание. РОЖДЕНИЕ ЗЕМЛИ. ИНЕШКИПАЗ

МАСТОРАВА. Героический эпос нуралис

 

ВЕК БОГОВ

Первое сказание
РОЖДЕНИЕ ЗЕМЛИ

ИНЕШКИПАЗ

 

Картина по дереву нуралисского резчика Александра Алексеевича Наумова

 

Изначально в хаосе родился

Бог Инешкипаз: из тьмы пробился

Первым солнечным лучом зачина –

Жизни на Земле первопричина.

До его внезапного рожденья,

Духа и сознанья пробужденья,

Лишь вода сливалась с тьмой кромешной:

Ни земли, ни неба – мрак безбрежный.

В разливанном море вечной ночи

Плыл Инешкипаз – нуралисский отче.

Плыл, на белом камне восседая,

Тьму ночную молча созерцая.

Хмурилось лицо его в печали,

Мыслью тайной очи горевали.

Озабочен думой непростою:

– Вольным пусть раскинется простором

Матушка-Земля. Нуралисским краем

Буду любоваться, словно раем!

Человека породить, народы –

Первые ростки земного рода,

Основать традиции-обряды –

Пусть живущий следует им свято.

Предстоит нелёгкая работа,

По плечу ли мне, творцу, забота?

Справлюсь я едва ли в одиночку,

От начала до конца – до точки.

Старшего мне брата не хватает,

«Был бы младший брат – помог…» – мечтаю.

Нет друзей, помощников надежных,

На которых положиться можно.

 

Огорченный отче плюнул в воду

В царственной досаде на заботу.

Он плывет на белом камне тихо,

Думая, как дело справить лихо.

Вот назад Инешки повернулся –

Глядь, плевок тот камнем обернулся,

Прицепился следом холм-бугрище –

По пятам Инешки так и рыщет.

Под божественным ударом жезла

Глыба раскололась да исчезла.

Выскочил из-под обломков камня

Идемевсь – преследователь давний,

С злобным криком дьявол появился,

Из случайного плевка родился.

Волосатый телом, мал главою,

Рот улыбкой перекошен злою,

Гневно молнии в очах сверкают,

Ненавистью к миру полыхают.
Спешно Идемевсь разговорился,

Мыслями своими поделился:

– Озабочен ты весьма, Инешки,

Одинок в печали без поддержки,

Брата старшего иметь желаешь,

«Был бы младший брат – помог…» – мечтаешь.

Нет друзей, помощников надежных,

На которых положиться можешь.

В одиночку Землю созидаешь,

Мудрые обряды зарождаешь.

Отчего б не стать мне меньшим братом?

Отчего б не быть мне другом знатным?

Волю только ты свою изъявишь –

Стану младшим братом. Пожелаешь

Ты меня узреть в друзьях заветных –

Буду я с тобой до дней последних,

Сердце успокоишь лишь тогда ты

И делами будут дни богаты.

 

– Будь не младшим братом и не другом,

Будь в делах помощником. Услугу

Добрую окажешь, коль сумеешь

Мне помочь. Что ж, Идемевсь, ты медлишь?

Тотчас и начнем мы без задержки,

Подноси песок! – сказал Инешки, –

Постигая жизни смысл, не дремли:

Хватит плавать, будем делать Земли!

 

 – О, Инешкипаз, да ты – мечтатель,

Из чего край будем созидать мы,

Если плещет лишь вода под нами,

Нет земли, лишь волны под ногами,

Без конца и без начала море,

В бездне вод со страхом тонут взоры, – 

Идемевсь у бога вопрошает,

От него ответа ожидает.

 

  Горевать тебе о том не стоит,

Думы пусть тебя не беспокоят,

Не болит пусть голова об этом,

Попусту не торопись с советом.

Лучше зачерпни со дна морского,

Идемевсь, песочка золотого.

Сколько сможешь, принеси оттуда –

Из песка создам земное чудо.

Пусть бескрайним радует простором

Матушка-Земля. Счастливым взорам

Пусть откроется краса родного края:

Нуралис Мастор – уголок цветущий рая!

Человека я создам, народы –

Первые ростки земного рода,

Мудрые традиции-обряды

Заложу, чтоб в мире был порядок.

Идемевсь, послушай, что я молвлю:

За песком на дно спускаясь моря,

Моё имя помяни сначала,

«Пазчангот!»  – чтоб звонко прозвучало,

Лишь затем за дело принимайся,

Помни же наказ, не забывайся.

Если же не вспомнишь имя божье,

«Пазчангот!» не прозвучит,  – ничтожна

Будет помощь. Как ты не старайся,

Без песка воротишься. Покайся 

Будет неоконченной работа,

Хоть ныряй ты до седьмого пота.

 

Опустился Идемевсь в пучину

Вод глубоких, не тая кручину,

С неохотой взялся он за дело:

Без души, сноровки, неумело.

Идемевсем правила гордыня,

Власть её сильна над ним доныне.

До всего, за что бы он не брался,

Лишь своим умом дойти старался.

Мнение своё иметь стремился

Обо всём, над чем бы он не бился.

Имя Бога под водой не вспомнил,

И наказ Инешки не исполнил,

«Пазчангот!»  – не прозвучало звонко

С хитрых уст чертёнка-дьяволёнка.

Он на дне своё лишь имя вспомнил,

Идемевся имя и промолвил.

Зачерпнуть песок со дна морского

Он не смог, забыв про божье слово,

И с пустыми предстоит руками

Возвращаться. Вдруг на днище пламя

Вспыхнуло от рук прикосновенья, –

Охватило дьявола волненье.

От огня душа сбежала в пятки,

Бросился бежать он без оглядки.

В сторону одну метнулся резко –

Там костёр, пылающий без треска,

В сторону другую он подался –

Пламени безумно испугался.

Зачерпнуть песок не догадался,

Лишь спастись от пламени старался,
Черной молнией он обернулся,

К Богу на поверхность вод вернулся.

 Еле-еле я ушёл от смерти,

На песке лишь след ноги отметил.

Только дна морского я коснулся,

Из глубин огонь ко мне взметнулся,

Зачерпнуть песок он не позволил,

В пламени я зря себя неволил.

Опалил лишь волосы на теле,

Брови да ресницы обгорели.

 

– Идемевсь, ныряй опять в пучину,

За песком ты отправляйся чинно,

Никакой огонь тебе не страшен,

Пламенем не будешь взбудоражен,

Если с именем моим предстанешь,

«Пазчангот!»  на дне морском помянешь.

 

Дьявол вновь нырнул в объятья моря,

За песком отправился, не споря.
Вновь с собою прихватил гордыню,

Власть её сильна над ним и ныне.

Имя Бога наверху оставил –

«Пазчангот!» он вычеркнул из правил.

 

– Для чего Инешкипаза славить?

Ни к чему перед собой лукавить,

Собственное имя мне милее –

Имя Идемевся я лелею.

Пуще прежнего огонь занялся,

Взвилось пламя, жар разбушевался.

На обманщике загорелась шерсть,

Зачерпнуть песок не позволит смерть.

Идемевсь, себя не помня, взвился,

На огне чертёнок подпалился,

Вновь с пустыми он предстал руками

Перед Богом, дремлющим на камне.

 

– Идемевсь, почто так дышишь тяжко?

Может, болен ты, ответь, бедняжка, –

Чёрта вопрошает Бог сердечно, –

Под тяжелой ношею, конечно,

Ты устал, мой преданный помощник?!

 

Дьявол стонет лишь в ответ истошно.

 

– Ничего я не принес оттуда,

Бог Инешкипаз, не требуй чуда!

Лишь на дно морское опускаюсь,

С пламенем я всякий раз встречаюсь.

Опален, поджарен я огнищем,

Мы на дне морском песка не сыщем,

Гонишь в омут вод меня напрасно,

Не про нашу честь песок. Опасно

Лезть в огонь без броду, нарочито…

 

– Имя Бога – вот твоя защита!
«Пазчангот!» в глубинах вод звучало?

Иль урок свой повторить сначала?! –

Бог у Идемевся вопрошает,

От лжеца ответа ожидает.

Раз обман от Бога не сокрылся,

Идемевсь во всем ему открылся:

– Имя божье я на дне не вспомнил,

Твой наказ, Инешки, не исполнил.

 

– Чье же имя в глубине звучало?

Мысли чьи твои дела венчали?

 

– Произнёс я собственное имя,

Славил Идемевся там, вестимо.

Лишь своим я мыслям доверялся,

Да на личный разум полагался.

 

– Эти думы брось ты, дьяволёнок,

Гордость поубавь свою, чертёнок,

Прославлять довольно своё имя,

С Божьим словом лишь беду осилим.

За песком скорей ныряй в глубины,

Зачерпни его на дне пучины.

Рот морскими наполняй песками,

За сомкнутыми храни устами.

Никакой огонь тебе не страшен,

Пламенем не будешь взбудоражен,

Если с именем моим предстанешь,

«Пазчангот!»  на дне морском помянешь.

Если же пренебрежешь ты Богом,

Гордость обернется тебе боком,

Не сердись, не жалуйся напрасно,

В пекле огненном не будет спаса:

В прах испепелит без сожаленья,

В пламенном объятье нет спасенья.

 

За песком отправился вновь дьявол,

В третий раз себя нырнуть заставил.

Самохвальства выбросил обузу,

Не поддался гордому искусу.

Помнил Бога он наказ суровый,

Страх сковал перед расправой скорой.

Потому и произнес смиренно

«Пазчангот!» на дне морском, из плена

Вырвавшись поверженной гордыни.

Имя Бога славил он отныне.

Идемевсь к морскому дну склонился

За песком – в лицо огонь не взвился:

Штиль на море, не бушуют волны.

Золотым песком свой рот наполнив,

Идемевсь спешит вернуться к Богу.

К ал-тарю ведет его дорога,

Здесь на белом камне ждёт поддержки

Бог нуралис – доверчивый Инешки.

 

– Долгожданнейший песок доставил,

Поднапрячься ты меня заставил,

Пожеланье в точности исполнил,

До отказа рот песком наполнил.

 

Бог Инешкипаз в ответ смеётся:

– С именем Инешки удаётся

Взяться споро за любое дело,

Главное – начать его умело.

 

Гордость долго ль коротко таилась,

В Идемевсе вскоре пробудилась.

За зубами несколько песчинок

Дьявол спрятал быстро – без заминок.

Обмануть собрался вновь пророка,

Верности не выполнив зарока.

Дума в гордом сердце поселилась:

«За песок положена мне милость,

Не затем нырял в морские воды,

Чтобы не иметь глотка свободы!

Божеским законам сообразно

Созидается Земля Чипаза,

У него урок возьму сноровки,

Сделаю свои я заготовки,

Так земля родится Идемевся,

Воплощенное творенье беса».

 

Вот песок разбрасывать Бог зачал,

Он окрест себя его кидает –

Будто поле хлебом засевает.

Тотчас из песка Земля родится –

Словно всходит из зерна пшеница.

Вместе с тем растет песок, который

Идемевсем спрятан был притворно:

За зубами не хватает места,

Голова у дьявола, что тесто –

Словно на дрожжах растет, вздымаясь,

Да на тонкой шее накреняясь.

Бездною уста его раскрылись,

Черт разбухшего песка не вынес.

Мозг, того гляди, из глаз забрызжет,

Будто жизни сок из чёрта выжат.

Боль смертельная его скрутила –

Дух занялся, испустилась сила.

Оттого он разразился криком,

Огласив тьму ночи воплем диким.

Из-за дьявольских истошных стонов

Гладь морскую всколыхнули волны.

 

– Отчего благим ревёшь ты воем,

Может, хвост прищемлен, иль расстроен

Чем иным?  Беда стряслась какая? –

Идемевся Бог спросил, вникая

В суть обмана жалкого чертёнка:

Распирала гордость дьяволёнка.

 

– За зубами горсть песка я спрятал,

Утаил, – от боли черт заплакал, –

Вздумал, Инепаз, тебе подобно,

Сделать Землю быстро, расторопно.

Получил сполна за своеволье,

Потерял покой я и здоровье,

Голову песок сей распирает,

А Земля могилой стать желает.

  
Посохом железным Бог ударил

Глупого чертёнка по макушке

Да сказал:

                    – Жизнь сеять – не игрушки!

Зиждется Земля на доброй мысли,

Устремления свои осмысли,

Быть творцом не каждому под силу,

За чужое браться – рыть могилу.

Выплюнь спрятанный песок, чертёнок,

Боль уйдет, исполнишься силёнок.

 

Весь песок, что спрятан за зубами,

Идемевсь извергнул, словно камни.

Семь ветрил, семь страшных ураганов, –

Вырвались наружу семь буранов.

Будто тесто, замешали землю,

Забродила, как квашня, землица, 

Горы да холмы пошли родиться.

 

От волнения-колыхания

Замирает дух и дыхание!

Разухабилась красота равнин,

Залощинилась глубиной ложбин.

 

– Идемевсь, довольно Землю мучить!

Рот опорожнил – холмами вспучил

Лик земной. Овраги да лощины

Безобразят гладь былой равнины.

Понесешь за это наказанье,

Не дождешься нынче оправданья!

Разум твой строптивый быстро вправлю –

На макушке жезла след оставлю!

 

Очи Идемевся вмиг раскрылись,

Подскочил он вверх, вздохнул, утихнул,

И словам Инешкипаза внемля,

Головой в смущении поникнул.

 

– Мог навлечь на Землю злые беды,

Не послушай ты мои советы!

Предстоит нелегкая задача:

Глупые дела переиначить.

Посему наполню горы златом,

Будут серебром холмы богаты,

Пусть лощины зажурчат ручьями,

Зазвенят овраги родниками,

Чистою водою ключевою

Напою я Землю и умою,

Дам я Жизнь народу Масторавы,

Жизнь для правых дел и доброй славы, –

Следом Бог Чипаз небесный купол

Над Землей раскрыл, её окутав
Океана водными парами:

Брызги вверх взметнулись облаками.

Под божественное дуновенье

Кy′пола небесное творенье

Тонким шёлком нежно голубеет,

Солнце лучезарное лелеет.

Лик земной всё краше, всё светлее –

Край нуралисский, нет тебя милее!

Солнышко лишь в море закатилось,

Как луна на смену появилась:

Полный месяц в небе серебрится 

Словно маслом пшенный блин лоснится!

Будто просо Бог взрастить затеял –

Звездами ночную тьму засеял!

Первые ростки даёт природа

На земле нуралисского народа.

 

Вновь взыграла гордость в Идемевсе

Замышляет, ослепленный спесью,

Купол для себя создать небесный:

Под единым сводом с Богом тесно!

«Или я Инешкипаза хуже?

Или я ленив и бью баклуши?

Небосвод высокий создан Богом,

Солнцем озарен он светлооко,

Лунный диск спешит ему на смену,

Звездный полог синеве в замену.

Неба купол сотворить не поздно,

Пусть сияют солнце, месяц, звёзды

Только для меня с высот небесных:

С Богом вместе мне под небом тесно!»

И, подобно Богу, в поднебесье

Дунул дьявол, вызвав мракобесье:

Тучи небосвод заполонили,

Синеву небесную сокрыли.

По земле промчались ветры-смерчи,

Дьявольскою вызванные желчью,

Цвет деревьев оборвали вешний,

Край цветущий мрак затмил кромешный.

 

– Вновь дела мог чёрные содеять,

Идемевсь, твоя плоха затея!

Мог навлечь бесчисленные беды,

Не послушай ты мои советы!

Предстоит нелегкая задача:

Глупые дела переиначить.

Влагой я живительной наполню

Тучи мрачные, по небу вольно

Пусть летят и добрыми дождями

Множат Масторавы урожаи,

Чтобы плодоносила Землица,

Чтобы хлебный колос мог налиться,

Чтоб листвою рощи шелестели,

Чтобы травы сочно зеленели.

Пусть ветра, что рождены мгновенно

Уст твоих надменным дуновеньем,

Кучевые тучи разгоняют,

Пусть дождями реки прибывают,

Пусть суда плывут под парусами

На борту с заморскими гостями,

Пусть уловом радуют богатым

Рыбаки встречающих собратов.

 

– Отчего мой труд тебе не в радость?

Всё, что не создам – сплошная гадость?

Глядя на тебя, творцом старался

Быть. Поведай, чем я просчитался? –

Идемевсь с обидой вопрошает,

Да ответу божьему внимает:

 

– Вот что я на твой вопрос отвечу:

От добра ты, Идемевсь, далече,

Там, где нет ни радости, ни лада,

Где лишь зло с бедой, – тебе отрада.

Быть помощником ты не годишься, –

Чересчур спесив ты и гордишься.

Посему вдвоем на Мастораве

Уживемся мы с тобой едва ли.

Вместе жить-существовать не сможем,

Оттого один лишь путь возможен:

Отступись, покинь наш край цветущий,

На морское дно ступай-ка лучше,

Там внизу найдешь ты щель-лазейку,

Вглубь земли ползущую, как змейка,

Сквозь неё проникни в преисподню,

Торопись, чтоб в срок прибыть – сегодня!

Там родная для тебя обитель,

Преисподней ты исконный житель.

Да, смотри, не покидай жилища, –

Путь обратный быстро не отыщешь.

Масторавы край забудь навеки,

Пусть минуют беды Человека!

Научу традициям-обрядам

Я людей, их жизнь – моя отрада.

 

– Быть по-твоему, перечить хватит! –

Время Идемевсь решил не тратить,

В бесполезный спор он не вступает,

Согласившись с Богом, отвечает:

  На Земле цветущей Масторавы

Ты – великий Царь и Бог по праву.

Я ж царю в подземной преисподней,

Властвую там вечно – безысходно.

 

Но быть честным, как он не старался,

Идемевсь не мог – вновь в ложь вдавался:

В щель-лазейку не ушёл под землю –

Для него обман вполне приемлем,

Притаился за горой в овраге,

За холмом в заросшем буераке:

– Темными, беззвездными ночами

Пусть приход мой люди замечают,

Ниспошлю им зависть, хворь да беды,

Жизни вольной не увидят смерды!

 

– Пазчангот! Цвети, Земля родная! –

Красотой дивлюсь земного рая!  

Бог Инешкипаз изрек с улыбкой –

Идемевся след простыл. Ошибкой

Было то моей: плевок досадный

Бед наделал, но конец отрадный.

Мастораве радуюсь цветущей:

Как льнут травы, плодоносят кущи!

Пусть леса и поймы зеленеют,

Пусть восходы розово алеют.

Край я Масторавы прославляю,

Добрый день и здравия желаю!

По полям, лесам пущу я реки,

Пусть бегут, звенят водой вовеки.

В реках рыба ходит косяками,

На лугах пасется скот стадами,

Стаи птиц летят по небосклону, –

Пазчангот вскормившему их лону!

 

Как изрек Бог –  так все и случилось,

Жизнь Земная так и зародилась.

Весть благая Землю облетела,

Звонкой песней в небе зазвенела.

 

Рузонь кельс ютавтызе Вирява (Т.Ротанова)

 

Художник Макушкин Николай Степанович


С оригиналом на нуралисском языке можно ознакомиться по ссылке:
nuralis.my1.ru/publ/stikhi/mastorava_mastoron_chachoma_ineshkipaz/2-1-0-196


Янжул Иван Иванович

Янжул Иван Иванович (1846-1914) - учёный, экономист и статистик, деятель народного образования. Профессор Московского университета (1876-98). Академик АН (1895). Благосостояние общества, успех промышленности, повышение производительности труда и торговли связывал с развитием образования и распространением грамотности. Под руководством Янжула были проведены исследования взаимосвязи грамотности, образования, профессиональной подготовки и качества производительности труда, их влияние на отношение к производству, вызвавшие широкий резонанс ("Экономическая оценка народного образования", 1896) и заложившие основы новой отрасли педагогического знания - экономики народного образования. В юридической науке России XIX века заметный след оставили учебники Янжула по полицейскому и военному праву, его работы по проблемам авторского, семейного, фабричного законодательства. Особое место в его творческом наследии занимают работы по финансовому праву.

К 160-летию со дня рождения академика И. И. Янжула

А. П. ЛИФЕРОВ, В. В. СТРАХОВ

Широкой педагогической общественности имя Ивана Ивановича Янжула (1846 - 1914) сегодня мало известно. Гораздо лучше знакомы с его богатым научным наследием специалисты по истории экономической мысли России и отечественного финансового права. На рубеже XIX - XX столетий И. И. Янжул, профессор финансового права, действительный член Петербургской академии наук и многих авторитетных зарубежных научных сообществ, был широко известен не только как крупный ученый-экономист и правовед, но и как видный деятель российского образования. Последнему способствовали не только яркая и насыщенная научно-педагогическая деятельность Янжула на протяжении длительного периода в Московском университете (1874 - 1898 гг.), но и имевшие значительный общественный резонанс его выступления в печати и научно-популярные книги, в которых образовательная и социально-педагогическая тематика занимала ведущее место.

Задачи и перспективы развития образования в России и "культурных странах", "экономическая ценность" образования и конкретного профессионального знания, проблемы наиболее эффективного внедрения технических, социальных и педагогических инноваций в обучение и воспитание, особенности образования взрослых и образовательно-культурные аспекты социального партнерства, роль отраслевых библиографических справочников в повышении качества профессионального образования - вот лишь малая часть тех педагогических проблем, которые глубоко волновали ученого.

Несмотря, на, казалось бы, разноплановость и тематическую удаленность друг от друга поднимавшихся Янжулом вопросов, многие из них были органически сопряжены между собой. Это достигалось за счет скрупулезного выявления и глубокого осмысления скрытых, на первый взгляд, причинно-следственных связей, блестящей, подлинно академической логики рассуждения, формулированием поражающих сегодня своей проницательностью и актуальностью выводов.

Большинство работ Янжула, так или иначе связанных со сферой образования, были целенаправленно ориентированы автором на доказательство и популяризацию тезиса о неуклонном и объективном по своему характеру возрастании роли знания в обеспечении поступательного движения общества и государства, прогресса человеческой цивилизации в целом. Опираясь на данное положение и исходя из собственного видения стратегических интересов Российской державы, Янжул обосновывал и активно проводил идею о необходимости превращения образования в объект действительно приоритетного внимания государства. Скорейшее решение этой задачи он рассматривал в качестве главного фактора обеспечения конкурентоспособности национальной экономики, залога успеха дальнейшей ускоренной индустриализации и общей интенсификации развития народного хозяйства. "В широкой сфере международных экономических отношений, - подчеркивал Янжул, - значение народного образования все резче и резче выступает на первый план, и в промышленном и торговом состязании приносит нации победы или поражения" [1, с. 66]. Именно "разумное образование", неоднократно указывал Янжул, является лучшим основанием для поддержания "народного единства" и национальной независимости.

Большое значение образованию и знаниевому ресурсу он придавал и в контексте укрепления международных и геопо-

литических позиций России. "Уже давно цивилизованные народы ведут войны друг с другом не одним лишь огнестрельным и холодным оружием, но и своими знаниями, образованием, - писал по этому поводу Янжул. - Эта бескровная борьба гораздо упорнее и часто пространственнее, чем самые сильные и кровопролитные политические войны" [там же, с. 86].

И. И. Янжул родился 2 июня 1846 г. в местечке Пятилоты недалеко от Киева. Его отец, отставной штабс-капитан, принадлежал к старинному, но обедневшему роду черниговских дворян, а мать происходила из семьи помещиков Колмаковых Коломенского уезда Московской губернии. В восьмилетнем возрасте будущий академик поступил в уездное училище в Коломне, после окончания которого, в августе 1857 г., он был принят на правах "казеннокоштного" воспитанника в "благородный пансион" при Рязанской мужской гимназии.

Семь лет учебы в провинциальной гимназии оставили светлый и неизгладимый след в душе Янжула. Спустя полвека, будучи уже ученым с мировым именем, он с большой теплотой отзывался в своих воспоминаниях об этом учебном заведении. Глубокая общеобразовательная подготовка, особенно по естественнонаучным и историческим дисциплинам, большое внимание к физическому развитию гимназистов, продуманность всех звеньев учебно-воспитательного процесса, гуманное отношение к учащимся со стороны педагогического состава и администрации - все это, по словам Янжула, являлось характерными чертами Рязанской гимназии еще до эпохи либеральных реформ императора Александра II. Здесь, подчеркивал академик, было далеко от "духа нетерпимости и полицейской регламентации" [2, с. 291].

Окружавшая Янжула в годы учебы в Рязанской гимназии благоприятная общественная среда способствовала складыванию у него убеждений о неразрывной связи прогресса с развитием образования и культуры, осознанию сложности и многогранности общественных отношений, росту веры в собственные силы и возможности, пониманию огромной роли личностных качеств человека и его трудолюбия в деле достижения жизненного успеха. В этой связи примечателен следующий эпизод, свидетельствующий о целеустремленности и упорстве в достижении поставленной цели молодого Янжула. Под влиянием выступления на сцене местного театра гастролировавшего в России известного негритянского трагика Айри Олдриджа, который прославился исполнением роли Отелло и других персонажей шекспировских пьес, молодой гимназист дал себе слово в короткие сроки освоить английский язык. Заучивая по 50 слов в день, Янжул в течение непродолжительного времени справился с поставленной задачей, причем в дальнейшем английский язык стал его "любимым языком".

В 1864 г. Янжул становится студентом юридического факультета Московского университета. Несмотря на материальную нужду и повседневную заботу о двух младших сестрах, оставшихся к этому моменту сиротами, Янжул успешно учится и плодотворно занимается наукой. В конечном счете, обратив на себя внимание профессора Ф. Б. Мильгаузена, он добивается оставления на кафедре финансового права университета для "приготовления к профессорскому званию". Затем была командировка в Европу (Дрезден, Лейпциг, Гейдельберг, Цюрих, Лондон), в ходе которой Янжул не только слушал лекции ведущих немецких экономистов, но и напряженно работал в библиотеке Британского музея с целью написания магистерской диссертации.

Итогом зарубежной поездки Янжула стала блестящая защита в 1874 г. магистерской диссертации, посвященной теории и практике косвенного налогообло-

жения в Англии. Через несколько лет он получает степень доктора права за исследование "Английская свободная торговля" и избирается на должность профессора. Позже он становится руководителем кафедры финансового права Московского университета.

Разносторонняя научно-педагогическая деятельность сочеталась у Янжула с многосложной работой, направленной на совершенствование различных сторон российской действительности. Как справедливо подчеркивал основоположник отечественной социологии академик М. М. Ковалевский, Янжул был одним из первых ученых и публицистов, "обративших внимание на необходимость отмены некоторых косвенных налогов", в частности, одиозного налога на соль. Ему принадлежало лидерство и в подготовке "наших первых законов, клонящихся к защите женского и детского труда" [3, с. 382].

Период второй половины 1880-х - конца 1890-х гг. стали временем наиболее плодотворной научной, педагогической и общественной деятельности ученого. В это время выходят десятки его научных и публицистических работ по самым разнообразным проблемам: от анализа правовых аспектов монополистических объединений в США до значения ученических сберегательных касс и влияния погодного фактора на пьянство. Статьи Янжула систематически публикуются ведущими российскими журналами - такими, как, например, "Отечественные записки", "Юридический Вестник", "Вестник Европы", "Слово", "Журнал Министерства народного просвещения", "Вестник Воспитания", "Русская Школа" и др. Большую популярность приобретают его публичные лекции, различные благотворительные акции.

Росту научного авторитета И. И. Янжула, в том числе за рубежом, способствовал появившийся в 1890 г. его учебник "Основные начала финансовой науки". Удостоенный престижной премии Академии наук имени С. А. Грейга, этот солидный труд выгодно отличался в то время высоким научным и методическим уровнем, ясностью и четкостью изложения довольно сложного и обширного материала. Именно это издание, признанное одной из лучших учебных книг в российских университетах, сыграло во многом решающую роль в том, что в конце 1893 г. Янжул был избран членом-корреспондентом Петербургской академии наук, а в начале 1895 г. стал ординарным академиком. Следствием признания научных и публицистических заслуг стало и его приглашение на должность редактора отдела политической экономии и финансов знаменитой энциклопедии Брокгауза и Ефрона.

Будучи блестящим ученым и талантливым публицистом, человеком исключительной честности и порядочности, Янжул снискал огромную популярность у современников. Среди его друзей и знакомых были многие видные представители русской науки и культуры, государственные и общественные деятели. Особенно близок он был с такими знаменитыми учеными, как А. И. Чупров, К. С. Веселовский, Н. Х. Бунге, М. М. Ковалевский, Н. П. Боголепов, С. А. Муровцев, К. А. Тимирязев. О нем высоко отзывался С. Ю. Витте. Самые теплые дружеские отношения его связывали с писателями И. С. Тургеневым и Л. Н. Толстым.

Обладая уникальной эрудицией и энциклопедическими знаниями, большим уважением и авторитетом Янжул пользовался и у студентов, хотя никогда никому не давал поблажек, потому что, "будучи чрезвычайно строг к самому себе, к исполнению своего служебного долга, он требовал и от других добросовестного отношения к своим обязанностям" [4, с. 901]. По словам профессора И. Х. Озерова, бывшего учеником Янжула, последний "всегда собирал многочисленную аудиторию; он один из первых организовал в университете практические занятия", которые "усердно посещались" сту-
дентами. Располагая богатой библиотекой, Янжул "охотно предоставлял ее всем желавшим работать; на лекции он всегда приносил массу нового, свежего материала" [5, с. 668].

Исключительно важную роль в жизни и творчестве Янжула играла его жена - Екатерина Николаевна. Известный педагог, член ученого комитета Министерства народного просвещения по отделению технического и профессионального образования (с 1900 г.), автор многочисленных работ по проблемам западной школы и педагогики, она была надежным и преданным помощником ученого. Вот что о ней писал Янжул в своих воспоминаниях: в ней "я получил не только доброго товарища, но и соавтора или ближайшего сотрудника для всего, что я с тех пор написал, начиная с больших книг и кончая журнальными статьями. Ничего не делалось и не писалось без ее совета и помощи и большей частью ее же рукой, и я затрудняюсь по временам определить кому, например, в данной статье принадлежит такая-то мысль, мне или ей?" [6, с. 147 - 148].

Важной вехой научно-педагогической деятельности Янжула стало проведение в середине 1890-х гг. под его руководством и при непосредственном участии комплексных исследований, в ходе которых были раскрыты взаимосвязи между грамотностью, уровнем образования, профессиональной подготовкой, отношением к производству, качеством и производительностью труда. Вызвав широкие отклики в печати, обратив на себя внимание предпринимательских и правящих кругов, результаты этой исследовательской работы оказали серьезное воздействие на развертывание в России организованного общественного движения за введение "всеобщего обязательного и дарового образования". Более того, данным исследованием фактически были заложены основы новой отрасли педагогического знания - экономики образования.

В последнее десятилетие XIX столетия логически оформились общественно-политические воззрения Янжула. Наиболее полное и законченное выражение они нашли в его работе "В поисках лучшего будущего. Социальные этюды", которая была опубликована в 1893 г. Отвергая путь насилия и каких-либо революционных потрясений, Янжул настаивает на приоритетном значении принципов социального партнерства и эволюционных начал в развитии государства и общества. Основываясь на анализе тенденций развития "культурных стран" и России, он неоднократно подчеркивает, что достижение общественного идеала, построение социально ориентированного государства возможно лишь на основе постепенного реформирования политических, правовых, экономических и общественных институтов. При этом ведущую роль в процессе реализации этих реформ он отводил государству.

Что касается сложившихся к этому времени педагогических взглядов Янжула, то их специфику и направленность ярко раскрывает появившийся в 1904 г. сборник его статей "Между делом: очерки по вопросам народного образования, экономической политики и общественной мысли". Красной нитью через все тексты проходит идея о решающей роли образования в деле прогресса нации, утверждается идеал образованного, воспитанного, культурного и трудолюбивого человека.

Так, в очерке "Бережливые дети", который открывает сборник, Янжул, в свойственной ему манере широкого привлечения результатов научных поисков западных ученых, поднимает вопрос о необходимости всемерного развития в российских детях привычки к бережливости. Рассматривая данную черту личности в широком социальном контексте, Янжул с сожалением констатирует, что "в нашем так называемом образованном обществе бережливость не находится в фаворе".

"Трактование вопросов мировых, например, обсуждение какой-либо схемы Маркса или критики фантастических построений, вроде "железного закона заработной платы", - размышляет автор, - представляется нам неизмеримо важнее, нежели такие простые "буржуазные" понятия, как необходимость бережливости и воздержания от мотовства ради личного и общественного благополучия!" [7, с. 2].

Не менее интересной и актуальной видится и другая статья сборника - "Школьный учитель победил". На основе анализа широкого круга источников Янжул рассматривает в ней причины потери Великобританией в конце XIX в. позиций лидера промышленного развития , а также ускоренного вытеснения английских товаров с мировых рынков изделиями немецких фабрик. По мнению ученого, решающую роль здесь сыграл более высокий уровень технического образования в Германии, наблюдаемый в ней неуклонный рост сети специальных учебных заведений, ориентированных чуть ли не на отдельно взятые профессии. На конкретных примерах он показывает, что активное развитие системы корпоративного образования и науки имеет своим следствием технологические прорывы, ускоренный рост производства, снижение себестоимости продукции и завоевание новых рынков сбыта, значительное позитивные изменения в социально-культурной сфере. Вывод Янжула однозначен: в 1871 г. в ходе войны с Францией победу Германии обеспечил... школьный учитель. Он же в конце столетия сокрушил и промышленное лидерство Великобритании.

Последние годы жизни ученого были осложнены прогрессирующей глухотой, которая сильно тяготила его, лишала возможности вести свойственный ему активный образ жизни, быть постоянно с друзьями и коллегами. Весной 1914 г. по совету врачей он вместе с женой уезжает на немецкий курорт Висбаден. Здесь его застает известие о начале Первой мировой войны, которая в буквальном смысле убила его, разрушила надежды на возможность мирного развития России, ее эволюции в сторону вынашиваемого им всю жизнь социального идеала.

Безвременная смерть Янжула в октябре 1914 г. вызвала, несмотря на массовый интерес к военным сводкам, широкий общественный резонанс. Буквально все ведущие газеты и журналы России опубликовали подробные некрологи. Много их было и в педагогических изданиях.

Думается, что обращение сегодня к педагогическому наследию академика Янжула является более, чем актуальным. Время убедительно доказало правоту многих его идей, связанных, в первую очередь, с пониманием решающей роли образования в социально-экономическом прогрессе общества. Многие проблемы, о которых писал этот замечательный российский ученый-патриот, до сих пор, к сожалению, не утратили своей остроты.

ЛИТЕРАТУРА

1. Янжул И. И. Между делом: очерки по вопросам народного образования, экономической политики и общественной мысли. СПб., 1904.

2. Янжул И. И. Воспоминания о детской и школьной жизни // Историческая записка Рязанской 1-ой мужской гимназии. 1804 - 1904. Россия, 1904.

3. Ковалевский М. М. Московский университет в конце 70-х и начале 80-х годов прошлого века (Личные воспоминания) // Московский университет в воспоминаниях современников: Сборник. М., 1989.

4. Щетинин Б. А. Академик И. И. Янжул (характеристика и воспоминания) // Исторический вестник. 1915. Март.

5. Озеров И. Янжул // Энциклопедический словарь. Изд. Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон. T.XLIA. СПб., 1904.

6. Воспоминания И. И. Янжула о пережитом и виденном // Русская старина. 1910. Кн. 1.

7. Между делом: очерки по вопросам народного образования, экономической политики и общественной мысли. СПб., 1904.

 
Nuralis.RU © 2006 История народа | Главная | Словари