Как рождаются смыслы
Безусловно, мы можем и не догадываться за всю историю мира, где в каждой отдельно взятой стране. Мы можем лишь предпологать
Археология

Архивное дело

Архитектура и зодчеств...

Галерея замечательных ...

Военные деятели

Географы, путешественн...

Деятели искусства

Исторические, государс...

Краеведы

Словарь - Г

Словарь - Д

Словарь - К

Словарь - Л.

Словарь - М.

Словарь - Ч

Словарь - Я

Купцы, предриниматели,...

Литературные деятели

Музыкальные деятели

Наши современники

Разное

Святые, мученики, деят...

Спортивные деятели

Устроители земли рязан...

Ученые, врачи, деятели...

Генеалогия

Геральдика

Декоративно–прикладное...

Журналистика

Изобразительное искусс...

История

История культуры

Книговедение и издател...

Коллекционер

Краеведение

Литература

Музейное дело

Музыкальная культура и...

Наши конкурсы

Образование

Периодические издания

Православная культура

Природные комплексы

Промыслы и ремёсла

Разное

Театр

Топонимика

Фольклор и этнография



Биография.Все о Сусанин Иван Биография

Сусанин (Иван) - крестьянин Костромского уезда села Домнина, принадлежавшего Романовым ; известен как спаситель жизни царя Михаила Феодоровича . До самого последнего времени единственным документальным источником о жизни и подвиге Сусанина была жалованная ему грамота царя Михаила Феодоровича, которой он даровал в 1619 г., "по совету и прошению матери" крестьянину Костромского уезда, Сусанину Домнина, "Богдашке" Сабинину половину деревни Деревищ, за то, что его тесть Иван Сусанин, которого "изыскали польские и литовские люди и пытали великими немерными пытками, а пытали, где в те поры великий государь, царь и великий князь Михаил Феодорович..., ведая про нас... терпя немерные пытки... про нас не сказал... и за то польскими и литовскими людьми был замучен до смерти". Последующие жалованные и подтвердительные грамоты 1641, 1691 и 1837 гг., данные потомкам Сусанина, только повторяют слова грамоты 1619 г. В летописях, хрониках и других письменных источниках XVII в. почти ничего не говорилось о Сусанине, но предания о нем существовали и передавались из рода в род. До начала XIX в. никто не думал, однако, видеть в Сусанине спасителя царской особы. Таким впервые его представил печатно Щекатов в своем "Географическом Словаре"; за ним Сергей Глинка в своей "Истории", прямо возвел Сусанина в идеал народной доблести. Рассказ Глинки буквально повторил Бантыш-Каменский в "Словаре достопамятных людей Русской земли". Вскоре личность и подвиг Сусанина стали любимым предметом и для поэтов, написавших о нем целый ряд стихотворений, дум, драм, повестей, рассказов и т. п., и для музыкантов (наиболее известны "Иван Сусанин" - дума Рылеева , "Костромские леса" - драма Н. Полевого , "Иван Сусанин" - опера М.И. Глинки ). В 1838 г. в Костроме, по повелению императора Николая I , воздвигнут Сусанину памятник, "во свидетельство, что благородные потомки видели в бессмертном подвиге Сусанина - спасении жизни новоизбранного русской землей царя через пожертвование своей жизни - спасение православной веры и русского царства от чужеземного господства и порабощения". Скудость источников и разногласие авторов, повествовавших о подвиге Сусанина, побудили Н.И. Костомарова отнестись критически и к личности Сусанина, и к его подвигу. Исходя, главным образом, из того, что о нем не говорится в современных или близких к его времени летописях и записках, что существующими источниками не подтверждается присутствие польско-литовского отряда близ села Домнина и что в начале 1613 г. Михаил Феодорович жил со своей матерью не в селе Домнине, а в укрепленном Ипатьевском монастыре, он видел в Сусанине "одну лишь из бесчисленных жертв, погибших от разбойников в Смутное время". Ему горячо возражали С.М. Соловьев ("Наше Время", 1862), М.П. Погодин ("Гражданин", 1872, ¦ 29 и 1873, ¦ 47), Домнинский ("Русский Архив", 1871, ¦ 2), Дорогобужин и др.; но все они руководились большей частью теоретическими соображениями и догадками. С конца 1870-х и особенно 1880-х гг., с открытием исторических обществ и губернских архивных комиссий, стали обнаруживаться новые документы о подвиге Сусанина, открылись почти современные ему "Записки" и многочисленные рукописные "предания" XVII и XVIII вв., в которых очевидно преклонение писавших перед подвигом Сусанина (иные прямо называли его "мучеником"). В 1882 г. Самарянову , собравшему немало неизданных до него источников, удалось доказать, что поляки и литовцы целым отрядом подходили к селу Домнину, с целью убить новоизбранного царя Михаила Феодоровича, и что Михаил Феодорович "скрылся от ляхов" в Ипатьевском монастыре по совету Сусанина из села Домнина после появления польско-литовского отряда. Положения Самарянова подтверждаются и позднейшими находками документов, относящихся к Сусанину и хранящихся в костромской архивной комиссии, в археологическом институте и др. Сущность преданий о подвиге Сусанина сводится к следующему. Вскоре после избрания на престол, когда Михаил Феодорович жил со своей матерью в селе Домнине, родовой своей вотчине, пришли в Костромскую область польские и литовские люди с целью убить нового соперника польского королевича Владислава; недалеко от села Домнина им попался Сусанин, который взялся быть их проводником, но завел в противоположную сторону, в дремучие леса, послав перед уходом своего зятя Богдана Сабинина к Михаилу Феодоровичу с советом укрыться в Ипатьевском монастыре; утром он раскрыл полякам свой обман, несмотря на жестокие пытки не выдал места убежища царя и был изрублен поляками "в мелкие куски". Из прямых потомков Сусанина переписная ландратская книга, хранящаяся в московском архиве министерства юстиции, под 1717 г. называет Федора Константинова, Анисима Ульянова (Лукьянова) и Ульяна Григорьева, живших в селе Коробове, пожалованном дочери Сусанина, Антониде Ивановне, в 1633 г. Ср. Н.И. Костомаров "Исторические монографии и исследования" (т. I, Санкт-Петербург, 1867); его же "Личности Смутного времени" ("Вестник Европы", 1871, ¦ 6); Самарянов "Памяти Ивана Сусанина" (Кострома, 1884, 2-е изд.); И. Холмогоров "Заметка о потомках Сусанина" ("Труды Археографической Комиссии при Императорском Московском Обществе", т. I, вып. I, 1898); Д.И. Иловайский "Смутное время Московского государства" (Москва, 1894). В. Р-в.

источник


Святитель Гавриил (Городков) - «архивист»

Татьяна Синельникова

Известный преподаватель Рязанской духовной семинарии, председатель Рязанской губернской Ученой архивной комиссии, первый директор исторического музея и архива, историк и знаток старины С.Д. Яхонтов, изучая историю рязанской Церкви и ее иерархов, обратил особое внимание на личность архиепископа Рязанского и Зарайского Гавриила (Городкова). И не только потому, что он дольше всех был на нашей кафедре (с 1837 по 1858 гг.) и многое сделал для благоукрашения монастырей и храмов рязанской епархии. Как писал Степан Дмитриевич в своих воспоминаниях, с именем Гавриила (Городкова) в Рязани была связана целая эпоха: во-первых, в этот период создался «целый строй в Церкви и духовенстве», во-вторых, «он был по своему простому, общительному характеру близок к обществу…», в третьих, «он был археолог – лучший из рязанских краеведов… любил свою родину», в четвертых, «он художественно развит…»

Не менее известный историк Церкви священник Иоанн Добролюбов, также считал Святителя Гавриила «первым археологом в Рязанской губернии…», который «много потрудился над разработкой и собиранием историко-археологических материалов о Рязани». Под словом «археолог» и С.Д.Яхонтов и иерей Иоанн Добролюбов имели в виду архивиста и краеведа. Заслужить такое высокую оценку от людей, которые сами были одними из лучших «археологов и краеведов», которые были знакомы с целой плеядой таких же «археологов и лучших краеведов» - дорогого стоит. Среди лиц, которых знали Яхонтов и священник Иоанн Добролюбов были не только светские люди, но и церковносвященнослужители, известные в научных кругах своими трудами и публикациями по истории. Поэтому оценка одной из сторон деятельности святителя Гавриила (Городкова) как археолога и лучшего краеведа со стороны С.Д.Яхонтова и Иоанна Добролюбова должна была быть действительно обоснованной.

В 1835 году перед вступлением святителя Гавриила на рязанскую кафедру в Рязани был создан Губернский статистический комитет, который содействовал губернскому правлению в сборе и обработке местного статистического материала. Его первоочередной задачей являлась подготовка сведений для ежегодных отчетов губернаторов и ответов на запросы Министерства внутренних дел. В комитет, в котором председательствовал губернатор, входили губернский предводитель дворянства, вице-губернатор, почетный попечитель гимназии, прокурор, инспектор врачебной управы, директор народных училищ, член духовной консистории, губернский архитектор и члены-корреспонденты, доставляющие информация из уездов. Губернский статистический комитет являлся первым постоянно действующим научно-исследовательским учреждением в Рязанском крае. Владыка Гавриил тесно сотрудничал с этим комитетом, оказывая ему помощь в предоставлении сведений по истории Церкви.

В Санкт-Петербург были представлены сведения о монастырях и церквах Рязанской епархии. Владыка Гавриил предоставил уникальные материалы обо всех существовавших и упраздненных обителях, используя при этом не только материал архива консистории, но и сведения, собранные архимандритом Иеронимом (Алякринским). Преподобный Гавриил в своем донесении к обер-прокурору св. Синода графу Протасьеву от 21 мая 1838 года сообщал, что «Рязанские достопамятности», написанные собственноручно архимандритом Иеронимом сначала хранились в Спасском монастыре, но позже были утрачены. К счастью, они сохранились в нескольких списках. Уже значительно позже, в 1889 году, Рязанская губернская ученая архивная комиссия издала труд архимандрита, а текст был опубликован по списку, принадлежащему святителю Гавриилу (Городкову).

Многие архивные документы свидетельствуют о том, что интерес архипастыря к родной истории был неподдельным. Он не только собрал обширную библиотеку, где было представлено много ценных историко-археологических и богословских книг на нескольких иностранных языках. В коллекции архиепископа были старинные рукописи, которые он подолгу и тщательно изучал, так как на них остались пометки преосвященного.

Священник Иоанн Добролюбов отмечал, что именно «под руководством и поощрением» святителя Гавриила «происходила усиленная разработка рязанской истории» в 60-х годах XIX столетия. Он дал возможность любителям родной истории изучать эту историю и собирать архивные материалы.

Библиотекой и коллекцией преосвященного, а также его разработками активно пользовались – известные исследователи рязанской старины священник Николай Васильевич Любомудров и его брат Иван Васильевич Любомудров - которые являлись племянниками Гавриила (Городкова) и Н.И.Надеждина. Гавриил (Городков) был связан родственными узами с Надеждиным. Эта сторона жизни святителя еще не исследована, но этот вывод можно сделать, опираясь на два источника. В Библиографическом словаре писателей, ученых и художников, уроженцев (преимущественно) Рязанской губернии, составленном И.Добролюбовым и дополненным С.Д.Яхонтовым, в статье о Гаврииле Городкове, Любомудров - назван племянником Городкова, а в переписке Гавриила с Н.И.Надеждиным, Гавриил называет одного из Любомудровых племянником Надеждина.

Именно святитель Гавриил обнаружил псалтирь с записью XVI столетия об основании в лето 6603 (1095) города Переяславля Рязанского (теперешней Рязани). Об этом прямо указывает С.Д.Яхонтов в своем реферате «По тому же вопросу» (о дате основания города Переяславля-Рязанского), подготовленному им к празднованию 800-летия города Рязани.

С.Д.Яхонтов пишет в своем труде, что об основании нашего города имелось две записи. Первая запись была найдена в рукописной следованной псалтири, хранящейся в библиотеке Рязанской духовной семинарии, а вторая, «по всей вероятности» (по мнению С.Д.Яхонтова), была извлечена из документов консистории самим преосвященным Гавриилом (Городковым) «большим собирателем Рязанской старины». Такое предположение он сделал вследствие того, что к ней было сделано шесть примечаний собственной его рукой. Позже и эта запись так же была передана в библиотеку семинарии. Степан Дмитриевич привел в своей работе эти примечания преосвященного, которые подтверждают факт его непосредственной работы над документом.
«
1) Остальныя числительный буквы вырваны.
2) Вероятно надлежало написать: на Етеръ: на некоем .
3) Вероятно надлежало написать: бысть Батыева.
4) Прощения. В Белоруссии простой народ, особенно католическаго и униатскаго исповедания, прощами доселе называет стечения многолюдныя к иконе чудотворной или к храмовому празднику, где многие исповедаются и получают прощения в грехах .
5) Ныне в Рязани церкви Стараго Николы не существует более.
6) Образ сей находится ныне в Зарайсном соборе»

Многие документы, сохранившиеся в Государственном архиве, свидетельствуют о том, что Владыка сам непосредственно занимался историческими изысканиями: делал замечания на документах, собственноручно писал письма с просьбами собрать те или иные сведения. Особенно его интересовали исторические сведения о чудотворных иконах. В 1845 году произошел удивительный случай исцеления слепой крестьянской жены Евдокии Ивановой через образ Казанской Божией Матери из Казанского девичьего монастыря города Рязани. Архиепископ предписал тогда «отобрать обстоятельное историческое сведение об образе Казанския Божия Матери». Ему были присланы исторические сведения об этой иконе.

В Рязанской губернии как чудотворный образ почитался образ Божией Матери из села Красного Пронского уезда, называемый «Туровским» (турецкий). О ней сейчас практически никто не помнит. Эту икону – копию с Одигитрии, написанную в Константинополе, – привез в свою вотчину, как написано было в Рязанских епархиальных ведомостях, татарский мурза, уверовавший во Христа. Какое-то время эта икона была в его храме в бывшей Мурзинской пустоши, но после пожара она несколько раз являлась на дереве в селе Красном Пронского уезда. После такого чуда икона Божией Матери была перенесена в храм села Красного вместе с деревом, на котором являлась.

По указу святителя разрешено было с этой иконой ходить по соседним приходам. После многочисленных чудотворений, происходящих от иконы, по повелению все того же архипастыря, были сделаны два списка, один из которых был отослан в село Турово Ряжского уезда, а другой – в Санкт-Петербург для купца Михаила Алексеевича Астафьева, которому эта икона помогла в болезни. В церковной же описи села Красного Пронского уезда эта почитаемая икона была записана под № 109. Позади деки ее находилось изображение святителя Николая чудотворца, а образ имел длину 1 аршин, а ширину аршина. Украшена эта икона была серебряной ризой, подаренной Санкт-Петербургским купцом Сергеем Козловым. Святитель заинтересовался историей иконы и предписал собрать исторические сведения о ней, которые были получены консисторией в январе 1856 года.

Святитель, объезжая епархию, непременно интересовался не только тем, как благоукрашаются храмы и монастыри, как ведут себя священники и знают ли они нотную грамоту, но обязательно собирал сведения о чудотворных иконах и чудотворениях, происшедших от них. Он собственноручно делал записи после всех своих поездок. Большинство этих записей сохранилось в архиве, и дают возможность представить интересы владыки.

Так он сделал записи об иконе Николая Зарайского и иконах Николая чудотворца из Николае-Радовицкого монастыря.

В 1849 году архиепископ объезжая нашу епархию, познакомился с удивительным случаем, происшедшим при посещении церкви села Благих Раненбургского уезда в имении графини Екатерины Васильевны фон-дер-Пален. «… при входе моем в церковь крестьянин снявши с себя кафтан, постлал его предо мною. Я, остановившись на нем, приложил к кресту, поднесенному священником, и по осмотре церкви посетил дом графини. При разговоре о постлавшем кафтан, графиня сказала, что он ее крестьянин, именем Порфирий Никитин, который получил чудесное исцеление от болезни…» Владыка подробнейшим образом изложил этот случай исцеления крестьянина от чудотворной иконы Казанской Божией Матери из Казанского монастыря г.Рязани и мощей святителя Василия Рязанского.

Тогда же Владыка Гавриил (Городков), по возращении из поездки в своем предложении Рязанской духовной консистории писал: «О чудотворной иконе Богоматери Боголюбской, находящейся Раненбургскаго уезда в селе Зимарове дознано, что к ней с давнего времени православныя христиане оказывают особенную преданность и прибегают с молитвами, берут оную в другия не только окрестныя, но и отдаленныя селения и города, особенно в постигших каких-либо общественных бедствиях, так что непрерывное ей молебствие и шествие с нею из одного места в другое сопровождаемое тысячами народа продолжается иногда несколько месяцев. Вера и усердныя молитвы прибегающих к ней нередко ознаменовывались явными милостями Божиими. Так во время эпидемической болезни холеры во многих селениях зараженных оною по принесении пред сею иконою молитв, болезнь начинала ослабевать и вскоре прекращалась. Такое милосердие Божие, подаваемое ходатайством Богоматери весьма много способствует к утверждению в тамошнем краю православных в вере и благочестии. По сгорении в том селе деревянной церкви ныне успешно сооружается пожертвованиями усердствующих и кошельковою суммою пространная и благовидная в архитектурном отношении каменная церковь под наблюдением учрежденнаго строительнаго комитета, член которого гвардии полковник Семенов особенную оказывает заботливость и усердие к построению оной».

Святитель не только собирал интересный архивный материал, но и щедро делился им со своими друзьями, среди которых был известный общественный деятель своего времени Николай Иванович Надеждин. Историк и этнограф, философ и критик, преподаватель логики, русской словесности, мифологии и других наук, Надеждин происходил из духовного звания Зарайского уезда Рязанской губернии. По окончании Рязанской духовной семинарии в 1820 году, а затем Московской духовной академии в 1824 году он был определен в Рязанскую духовную семинарию профессором немецкого языка и словесности.

С 1830 года он стал профессором Московского университета, с 1828 года - сотрудником журнала «Вестник Европы». Николай Иванович изучал русскую народность, язык и этнографию, историю раскольничьих сект в России, и архиепископ помогал ему в сборе материалов по рязанской епархии, собирая материал по истории сект.

19 апреля 1846 года святитель Гавриил писал Надеждину, что «собрание сведений от священников о лжеумствованиях известных сект и различии их одной от другой, идет неуспешно; одни имеют об них общие понятия, изложенные в наставлении священнику относительно отпавших от церкви в молоканскую секту, другие отзываются тем, что сектанты не открывают им всех своих верований и обрядов. Впрочем, если что-либо сыщется потребное, о чем буду заботиться, не премину сообщить Вам». Он же посоветовал Надеждину обратиться в синодальный архив, где можно было поработав с документами, получить исчерпывающие сведения.

Из этого письма архиепископа Гавриила видно, что Надеждин хотел получить копию с окладной книги 1676 года церквей Рязанской епархии, хранящейся в духовной консистории. Подлинная книга, как писал Гавриил, состояла из 500 листов, и святитель искал переписчиков, чтобы они смогли сделать эту работу для Надеждина. Гавриил предложил Надеждину сделать с подлинника только извлечения, а не переписывать всю книгу. Для этой работы у него был на примете иеродиакон Солотчинского монастыря, которого он хотел прикомандировать к архиерейскому дому. В письме он даже предложил форму для извлечений из окладной книги.

22 ноября 1849 года архиепископ Рязанский и Зарайский Гавриил переслал Надеждину список со страдания уважаемого скопцами странствователя. «Подлинник или список, представленный ко мне депутатом, так худо написан – без знаков препинания и правописания, с явными пропусками и описками, что немало потребно было труда, чтобы отыскать смысл и привесть в порядок. Имея при себе два таких списка, Вы удобно исправите неверное и дополните недостающее».

Из этого письма мы видим, что святитель не только действительно интересовался историей, вел оживленную переписку с единомышленниками, но и помогал им собирать недостающие материалы и использовать в своих трудах подлинные документы.

До нас дошли и другие свидетельства того, что святитель Гавриил придавал большое значение истории. Ведь даже в приписках к письму Надеждина он сообщал факты, которые впоследствии стали историей: «16 числа сего апреля в Спасском уезде на Шиловской пристани много истреблено пожаром запасного разного хлеба, и все село сгорело»- читаем мы в конце письма к Надеждину. И таких пометок и приписок в его документах и письмах довольно много.

Не менее интересна переписка святителя Гавриила с начальником губернии по поводу сохранения останков русских князей и княгинь, найденных в 1836 году купеческим сыном Тихомировым в Старой Рязани. Еще в 1841 году было начато дело о построении над восемью гробами рязанских князей церкви или часовни. Был утвержден план на построение двухэтажной церкви в Старой Рязани, однако до 1857 года достаточных средств так собрано и не было. Святитель неоднократно выступал перед представителями общественности, а также дворянами губернии с тем, чтобы они помогли увековечить память князей, княгинь и всех жителей города, погибших от рук батыевых полчищ. И в выступлениях перед дворянами, и в переписке с губернаторами он показал не только глубокие знания отечественной истории, но и выразил обеспокоенность тем, что Старая Россия приходит в запустение, а могилы древних защитников нашей земли, разрушаются. Из переписки видно, что он хорошо изучил летописи и историю государства Российского Карамзина, так как в переписке делал ссылки на них.

Вел святитель Гавриил переписку с известным в свое время писателем и издателем Андреем Муравьевым. Андрей Николаевич Муравьев совершил паломничество в Палестину и описал его в своей книге «Путешествие по святым местам». Он написал много книг духовного содержания, которые получили распространение среди высшего общества, среди которых были «Жития святых росс. церкви…». Святитель Гавриил писал А.Муравьеву о рязанских князьях, убиенных во время татарского нашествия, а так же о Зарайском князе Федоре Юрьевиче, его супруге и сыне. В частности он объяснял, почему они не причислены к лику святых: «Что тому причиною, неизвестно. Смутныя и тяжкие времена современников, холодность ли потомков, вражда ли Рязани почти непрестанная с Москвою, митрополит который имел власть канонизировать, за умолчанием летописей, ныне узнать невозможно… Так современники Рязанцы чтили память Рязанского князя Олега Ивановича, соперника Донского, память которого история предает почти проклятию, как изменника Отечества. В Солотчинском монастыре, им построенном, где в соборе почивают останки его, я нашел его древний образ, на котором он изображен в схиме, в сиянии с следующею надписью: «Агиос князь Рязанский Олег, в крещении Иаков, в схиме Иона»; но ныне о нем никакой памяти не совершается…» Он обещал прислать Муравьеву житие Василия Рязанского: «Оно, уверяют, описано в больших четьих-минеях под 21 числом мая месяца в житии Муромских князей». Почти до своего ухода на покой Гавриил изыскивал средства на построение хотя бы часовни в старой Рязани. Об этом он писал Андрею Муравьеву в 1856 году.

Святитель хорошо знал историю своей земли, и случалось так, что раз данное им название какого-то храма или строения входило в разговорную речь. Так автор статьи в «Рязанских Епархиальных Ведомостях» за 1870 год при описании Архиерейского дома заметил, что архиепископ Гавриил «называл палаты Архиерейского дома Феодоритовыми покоями» (первый ярус западной части здания), он же открыто говорил о том, что при святителе Филарете (Амфитеатрове) «поднимали мощи Василия Рязанского, и вышло пламя из гробницы». Святитель слышал этот рассказ от самого святителя Филарета; а Солодовников указывает на то, что архиепископ Гавриил (Городков) в 1845 году «приказал называть церковь свт. Николая «Долгошея» – Николовысоковской», которая действительно в документах так и именовалась. Видимо, это было связано с тем, что в нашем городе было несколько храмов, посвященных любимому святому.

За плодотворный труд по истории и просветительскую деятельность Одесское общество любителей истории и древностей, состоящее под покровительством наследника престола Александра Николаевича, еще в 1840 году избрало святителя Гавриила своим действительным членом и вручило ему диплом.

В 1853 году вышел Указ Святейшего Синода о составлении описей церковному достоянию, куда отдельным разделом должны были включаться исторические и археологические предметы. Раздел этот должен был называться «Древности». В связи с этим был создан Церковно-исторический комитет, в состав которого вошли кафедральный протоиерей и инспектор Рязанской семинарии Николай Александрович Ильдомский, профессор философии Рязанской семинарии Петр Григорьевич Ситковский и помощник инспектора (в будущем инспектор) Рязанской семинарии Иван Матвеевич Сладкопевцев. Все они впоследствии много потрудились над разработкой истории Рязанской епархии.

Большую роль сыграл святитель Гавриил в «обогащении архиерейской ризницы» (слова С.Д.Яхонтова), которая впоследствии стала частью епархиального древлехранилища.

Степан Дмитриевич отмечал, что у святителя «благодетели были всегда под рукой, он сам был симпатичен и счастлив с гражданскими. У автора этих строк в его рукописи по Архиерейскому дому и ризнице - имеются выписки из приходных книг: что покупалось при Гаврииле (Городкове), что ремонтировалось. Это были и ковры для храмов и монастырей, и парчовые стихари для певчих, и серебряные сосуды для богослужения. При Гаврииле чинились старинные кресла, саккосы «по серебру золоченые травами», и другие ценные предметы. Степан Дмитриевич отмечал, что особенно обильным для починок и приобретений был 1852 год. Степан Дмитриевич нашел в архиерейском архиве и «сберег от погрома большое дело с собственноручной перепиской архиерея с московским купцом С.А.Живаго».

Яхонтов пишет, что дело (имеется в виду документация) о построении ризницы было так хорошо подобрано и так хорошо сохранено и подшито, как это могло быть только при Гаврииле, да пожалуй, при Симоне (Лагове), что можно установить и всю сумму, затраченную на ризницу. Еще один интересный факт приводит С.Д.Яхонтов: для себя он просил заказать у торговцев рясу из лисьего меха, так как его больные кости требовали «для успокоения в зимнее время теплой одежды». Однако, через несколько дней, как бы, спохватившись, уже пишет, отказываясь от нее, что стал о себе слишком заботиться. Умирая, святитель Гавриил (Городков) оставил несколько духовных завещаний. В одном из них он завещал для ризницы перламутровую панагию с образом Благовещения, «омофор из сер. насыпи, подризник, трость из черного дерева, а всего 8 предметов».

Впоследствии библиотека и часть рукописей святителя Гавриила были переданы им Рязанской духовной семинарии. Часть рукописей святитель передал в библиотеку Ольгова монастыря, откуда они впоследствии попали в Рязанское епархиальное древлехранилище.

 

Nuralis.RU © 2006 История народа | Главная | Словари