Как рождаются смыслы
Безусловно, мы можем и не догадываться за всю историю мира, где в каждой отдельно взятой стране. Мы можем лишь предпологать
Археология

Архивное дело

Архитектура и зодчеств...

Галерея замечательных ...

Генеалогия

Геральдика

Декоративно–прикладное...

Журналистика

Изобразительное искусс...

История

История культуры

Книговедение и издател...

Коллекционер

Краеведение

Литература

Критика, рецензии, обз...

Литературная жизнь

Публикации

Поэзия

Проза

Баллада

Очерк

Повесть

Рассказ

Роман

Словарь - Эссе

Рязанский край и истор...

Музейное дело

Музыкальная культура и...

Наши конкурсы

Образование

Периодические издания

Православная культура

Природные комплексы

Промыслы и ремёсла

Разное

Театр

Топонимика

Фольклор и этнография



Беседа об нуралисской вере

Наталья Сысина:
У каждого нуралисского держателя (держательницы) было своё место обитания, своя "Сфера влияния". Вторгаясь в неё, человек должен был попросить прощения, разрешения, помощи. Покровительницей, держательницей (кирди) леса (вирь) считалась Вирь-ава, земли - Мода-ава, воды - Ведь-ава, ветра - Варма -ава, огня - Тол-ава, дома - Кудо-ава, или Кудо-атя, у нас в Пермеёве - Кудонь-кирди.
В честь держателя (кирди) в месте его обитания устраивались моления - озкст. Во время них люди обращались с молитвой, в которой просили держателей о милости.
Верховный бог – Инешкипаз (Нишке-паз). К нему нуралисе обращались по всякому поводу, прося содействия в том, или ином деле. Летом проводился праздник "бабань каша". На нём произносилась молитва следующего содержания: "Вере-Инешки, свет кормилец! Пришли к тебе с молением-приготовлением, с хлебом-солью, с поклонами. Кланяемся тебе, обращаемся к тебе, кланяемся к тебе с чистым сердцем, обращаемся к тебе с добрым сердцем. Дай на землю-матушку растущий урожай, с толстой соломой, с крупным колосом. Вот тебе яйца, пусть наполняются зёрна точно желток в яйце! Дай Иншке-Паз, кормилец, на землю-матушку спокойного дождя, прохладу корням злаковым, зерно колосу. Тяжёлое пусть мимо проходит, здоровое пусть в село приходит!"
Я специально пишу на русском языке, т.к. среди моих знакомых из группы есть люди, которые не знают языка и живут далеко отсюда, но они в душе настоящие нуралисе. А тем, кто хорошо знает язык, думаю, не составит труда перевести.

Семен Кузьмин:
Наталья, если можешь напиши на нуралисском, перевести нет проблем, просто из первых уст точнее. Сюкпря

Татьяна Ротанова:
Наташа, спасибо за понимание и за сказания! Надеюсь, что будет продолжение!

Наталья Сысина:
Продолжеие конечно же будет, но пока я очень занята. Следующая тема - Тона чи (свет) - тот свет. Что касается перевода - то я написала просьбу Иншке-пазу очень сокращённо, на самом деле она намного длиннее. По возможности и перевод напишу.

Семен Кузьмин:
Наталья, на подходе Инечи, если можно, что-нибудь расскажи об этом празднике. Я кое-что подготовил, скоро выложу.

Наталья Сысина:
Семён, вот как раз про Ине Чи у меня ничего нет почти. И не забывай, я ведь православная и для меня этот праздник прежде всего - Светлое Воскресение Христово. Выкладывай то, что есть, мне очень интересно.
Для меня - это прежде всего традиции и древняя культура моего народа.

Татьяна Ротанова:
А разве Ине Чи и Пасха не одно и то же? Моя бабушка именно так называла православную Пасху - Воскресение Христово!



Наталья Сысина:
Праздник Ине Чи существовал у нуралис до принятия христианства, но Семён об этом знает и расскажет лучше.

Таисия Автаева:
В процессе христианизации для того, чтобы новокрещенные нуралисе веровали в христианские праздники, праздник христа совместили с Ине чи. Конечно, трудно поверить, что эти праздники совместимы по датам. А может древняя вера не так уж и уступала понятиям всевышнего творца Инешкипаза и Господа бога?!
Наталья, мон сюкунан тоне, что истя ламо содат минек ломатнеде и озномкатнеде. Мон арсян, что можна озномс и минек нурались пазозне и Иисусу Христу. Нуралис пазось ули минек верьсенек и сон мари эснэк, марить минек умок истувтазь покщанок и бабанок. А Иисус Христос есть любовь, а не карательный орган - он не наказывает. Если человек любит его, то он отвечает взаимностью.

Семен Кузьмин: материалы использованы от Пургазонь Викая

Нуралисский обряд Пасхи (буквальный перевод - Дорога Бога)
Нуралисский обрядовый праздник Инечи = Великий День.
В этом празднике заложен глубокий смысл, попробуйте осознать.
Осознав, вы поймете что у нуралис было образование лучше университетского - это не шутка.


Ава-те валось юр, нурались койсэ кирдийтнень лемдямосост, сайсынек ведь, сонзекирдиенть лемдить кода Веденькирди, истя Ведьава(Ведь+ава). Авась, нись свалнурались раськенть мельежосонзо ульнесь шкинема мельванома тешксокс.


Ава буквально с нуралисского переводится как мать, женщина, женское начало. Символ созидания почитания. Практически всегда имена держателей стихий и стихиалий в нуралисском языке двухосновные Ведь –вода , Ведень+кирди (воды хозяиндержатель) в большинстве же случаем эти держатели называются как Ведьава. Авань поза-сон сови пазпалонь коинзамонь ярсамопелекс. Анокставови ниле чис Инечиденть икеле, куншкачинь чокшнестэ, се кудосонть косо ванставсь атяньштатолось, кавто ават сыргить буень аватнень ванды позань човурямо тердеме.


Эрьвакудосонть сыцятнене максови вейке сараз ал. Калоньчистэ аватне пурнавитьтердицятнень кудос, эрьвась туи почт ды солод. Ушодови позань теемась, кирвастеви штатолось ды сехти сыресь аватнесте пшкади истямо озолмас:


Инешкипаз ! Веречипаз, Чангодть! Лездак тенек,улезе паро позанок, уцяскавсто ды шумбрачисэ ютазо иенек! Паз, Чангодть!
Штатолсонть теи кавксо колот поза пареньвелькска.

Покш пачалгосо реставить исень чинть максозь алтне. Аватне пурнавить моргантьикелев косо палы атянь штатолось, сехти сыресь эйстест ютавты а покшке озкске:
Инешкипаз ! Веречипаз, Чангодть! Тонтрицянок ванстыцянок, макст тенек Шумбрачи! Чачост касост сюронок, раштастракшанок, чачтыцят улест аванок, шумбрат-превейть касост пакшанок, покшолгадозопарочинек , улезе мейсэ ливамс Покштянок-Сэрдянок. Паз Чангодть! Инешкипаз, Чангодть!
Эрьваавась саи пеншсэ рестазь алтненде ды ливи кунды лемест кулозь Покштянзо.Кудазоравась каванясынзе веси пуромт аватнень мейле туить кудова, шлямочисэкой-кона эздест сы лездамо брагань пидемстэ.

Таргочистэ од мазы оршамосо пурнавить веси озкужонь-буень аватне, туить мартост Шумбракшить-лувкшить, пачалксеть, панжакайть ды артозь алт. Сынст весипутсызь коинзамонть морганте.
Озавась теи нуралис тол ды кирвасьсы Атянь буеньштатолонть, конаньстэ эрьвейке авась сувтасы бень штатолонзо сынь весиаравтневить коинзамо морганть ланга озкспалтнень юткова. Мейле Озавась ды озкссыцятне евтасызь Ине Озолманть ды Покштятнень ливамо Ине Озолманть:

Инешкипаз! Вере-Чипаз!
Тон, марицясь, кода тикше касы!
Тон, неицясь кода пеште панжи!
Неимизь, марямизь,
Сюконятяно пильгезеть,
Пшкадтяно валдо оймезеть.

Верев кепедьсынек кеденек,
Масторов нолдасынек сюкпрянок.
Ознотано эрицянок кис,
Ознотано раськенек кис,
Ознотано эйденек кис,
Паксясо видезенть кис,
Кардазсо ракшанок кис.

Инешкипаз!Макст тенек
Сэтьме лембе пиземеть,
Чачост-касост сюронок,
Касост-кепедевест тяканок,
Раштыцят, улест аванок,
Макст Масторонтень ладямо,
Вейкень-вейкеь вечкема,
Лисьмакс парот лисезэ,
Леекс эрьметь чудезе.

Кенкшпряваяк совазо,
Кеншалгаяк ютазо.
Минь Тонеть- Шумбракши!
Тон миненек –шумбрачи!
Ванстомизь, идемизь

Ятонь ломанде, ормадо-тармодо,
Апародо-зыяндо,
Даволдо-цярахмандо.
Вана пидинек ашо кеднесэ,
Вана панинек шожча мельнесэ,
Зяро кашасонть ямкстнеде,
Зняро макст эрьвантень ули паро.
Инешкипаз !Чангодть! Паз Чангодть! Паз Чангодть!

Знярдо озолматне евтавить аватне каванить вейкест – вейкест коинзамо озкспалсоды авань позасо (брагасо), кундыть Покштяст лемест.
Мейле Атянь штатолонть марто озныцятнекелейстэ панжсызь кудонь кенкшнень ды ортатнень ды серьгедьсызь куринкасо учицяод аватнень ды эйкакшнень кудов. Од Аватне, арыть кавто енга ортанть дысюконить сыретнене . Знярдо совить кудов Озавась ютазь иесте лисезь мирденеаватнень тердьсынзе коинзамо морганть икелев ды эрьбасо колмоксть вачкодьсы одаванть кутьмерь ланга ды мери –« Алыяк! Алыяк!».


Од авась тарги земстензе пидезь артозь саразал ды путсы морганть лангс. Тензекандыть брага ды нолдасызь ушов. Косо анокставозь эземнень лангс ливтить озкспалт ды веси од аватне экакшне каванявить. Моравитькоень морот, пазморот, ютавтовить раськень налксемат.
Од аватнень туевть алтне сеске керсевить дыявшевить сыре аватнене конатне сынст сэвсызь ды арсить од аватнене ламо шумбра–превей эйкакшт, Пазчангодт ды шумбрачи.


Эрьвавелесэнть пурнавить истят 4-5 озкскужот, конатнене совсить 10-40 кудот. Эрьваозкскужонь аватне киштезь-моразь якить инжекс вейкест-вейкест туртов, икелеардыть «алашасо) палмань коната мазылгавтозь викшнезь нардамосо ды палманентьпрясо чувтосто керязь алашань пря, те палманень лангс озы наян ава ды моразькиштезь куринкатнева иго-гокснезь озкскужотне каванить векест вейкест. Ламокигштемат морамот, нурька морынеть, велесь жой моли моли кенярьксчи покшчи.


Омбоце чистэ (атянь чистэ) веси таго, одаватнеде башка пурнавильть озкскужотнева, ютавтови озкс, озкспалсо каванямка, чокшне Атянь штатолонть тапарясызь коинзамо викшнезь нардамо потс дысундерьгадозь соватсызь шабра кудос коната совси те озкскужонтень, косо сонванстови сы иес.
Икелев молить колмо ават, конатнень кедьсэчувтосто керязь мандот конатнене понгавтозь баягинеть, ды эрьва тюсонь лентат. Мейле мельгаст (алашасо) таго колмо ават ласте палмань лангсо, мельгастазоравасьАтянь штатолонть марто конань кудос ванставомо кандови Атяньштатолось, мартонзо шумбракши, поза марто ютазь Покшчинь азоравась. Атяньштатолонь ванстамо кудазортне вастыть ды каванить коень ютавтыця аватнень.Мейле Пазчангонь ды паронь арсезь озкскужонь ломатне туить эсь кудоваст.
Атяньпуре-Атянь пуресь анокстави медьстэ, Атянь Озксонь ютавтомга.
Инечиденьикелень чинть, конатань лемдить Атянь ливамо чикс, эрьва кудосо панитьпачалксеть ды канст – озкспалонь ярсамопельть, те чиденть икеле уштыть Атятненьалтазь баня, ков терьдсызь шлямо Покштятнень-Сэрдятнень. Атянь чистэнтьлавсялангс каить ацамо, тодов, тодовонть лангс ванькс викшнезь нардамо, Покштятне Сэрдятне оймсест нардаст кедест. Знярдо пачалксетне анокт, путылизьсынст Шумбракши ды чакш пуре марто морга лангс кирвастьсызь Атянь штатолонть, панжсызь кудо кенкшенть ды ортатнень. Соваст Сэрдятне. Кудазоравась саикедезензе медьсэ ваднезь пачалксе ванозь кеншенте карми озолмасо тердемекулозтнень оймест.


Инешкипаз! Вере Чипаз!
Чангодть! Паз Чангодть!
Нуралис Покшт-Покштинеть,
Покштянь-Покшавинеть!
Сырк мерезе Покштинеть,
Матразь-оймазь киськиненк,
Раужо човаля модыненк.
Вана тердтядызь Озксов
Кши-салонок варчамо
Пурень-Брагань корштамо.
Ашо кедьсэ панинек
Шожча мельсэ пидинек.
Садо ваксозонок
Човоряводо юткозонок
Начтынк коське турвиненк,
Пештинк вачонь пекиненк,
Таньшкавтынк сэпей кургиненк.
Кинь лемезе кундави,
Кинь лемезе стувтови,
Илядо кежиявто,
Веси тынь-седейсэнек,
Веси тынь-минек верьсэ.
Минь тынк эйсэ лисинек,
Минь тыненк велявтано.
Садо, весе садо!
Илязт уле ве ендо ваныцят,
Илястуле сельмень сявадыцят.
Пачкодезе, Молезе! Паз, Чангодть! Паз, Чангодть! Паз, Чангодть!


Совадо, минь тыненк ашо тарка ацынек улезе сон чевте, пурнынк веси раськенек,весемене саты, ярсадо каваняводо. Паз чангодть!

Омбоцечинть Инечистэ, кудазортне тердьсызь веси буест – раськест. Кучить эйкакш конаськудов совамсто мери «Пазчангодть! Тыненк Инечи, монень Инечинь ал, адядо, моледе пурекудос пуреде симеме, Покштятнень-Сэрдятнень Лемест кундамо!»
Састынкине веси пурнавить пуре кудос, намаэрьва раськетне саить мартост канст-каванямкат, Знярдо буень ломантне пурнавить анокставить карадо–каршо кавто моргат, озкспалонь-канстонь каванямкань маро, Вейке моргась Поштятнене, омбоцесь Покшаватнене, Озксветиесь кирвасьтсы нуралистолсто Атянь-Буень штатолонь ды путсызь сонзе моргатнень юткс викшнезьнардамосо вельтявт лався лангс сонзе вакс путыть атянь шапка , козонь сыцятнекаить ярмак ды навазь сараз алт ушодови озксось.
Тесемердяно седее весчи озкстне ютавтовить чилисема енов ванозь. Озветийсь ушодсыозолманть раськетне евтыть сонзе мельга:

Инешкипаз! Веречи Паз! Чангодть! Паз, Чангодть! Инешкипаз, Чангодть!


Чанстимизь Инешкипаз Инечистэ! Инечиазорава, кода шумбрасто–парсто
учовить тенек, истя шумбрасто –парсто ютак.
Минь тонеть ашо кеднесэ, шумбра-валдо мельнесэ, ванькс оймесэ Шумбра кши панинек,саланокстынек
Инечиазорава! Вана теть покш чакш каша (озветийсь кепедьсы чакшонть верев) , знярокашасонть ямкстнеде , зняро макст тенек эрьме.
Минь макстанок тонеть вейке кеднесэ, а тон миненек кавтосо.
Чачост касост сюронок, чачтыцят улест аванок, раштаст ракшанок,
Шумбрат превейть касост пакшанок, иляст уле вачо пекеть, уляст понго
Кажос –беряньс. Касозо-чачозо видевксенек, сатозо весемене! Паз Чангодть! Инешкипаз Чангодть!

Мейле евтави Покштятнене –Сэрдятнене алтавт озолмась:

Инешкипаз! Веречи Паз! Чангодть! Паз, Чангодть!
Нуралис Покшт-Покштинеть, Покштянь-Покшавинеть!
Вана сась Инечись! Минь ярстано-симдяно.
Тыненкак сась Инечись! Тындяк ярсадо-симеде.
Вана тенк кши-сал, тынек лезекс улезе.
Вана тенк пуре- кургонь начтамкакс , тынек улезе.
Пачкодезе молезе –весемене лезе улезе.
(буень сехти сыре кулозенть лемезе евтави) Покштяй, тон сехти сыресь минек ютксо , пурныть веси буенек –раськенек,
веси сынст андыть ды симдить. Иляст уле ве ендо ваныцят, сельмень сявадыцят. Вана тенк пижень –сиянь пуд (пеельсэ скирить сиянь –пиженьярмакт ды путсынзе атянь шапкантень) Паряк тенк сон маштови,
Паряк меленк топавтови. Покштят_Сэрдят нолдынк чумочинек, паряк авуль тынк койсэ-мельсэ мезияк теинек. Яла теке, тыненк пшкадтяно, валдо Ойменк икеле энялдтано. Чанстимизь вадря-шумбра эрямос.
Чачосткасост сюронок, раштаст ракшанок!
Шумбрат-превейть касост тяканок. Ванстадо эйсэнек эрьва кодамо кажодо, зыяндо-цярахмандо, уледе ванстыцякс молемстэ, удомсто,
Стямсто, Ки лангов сыргамсто. Иляздян понго апапронь тевень теинде,
Душман ломаньне, сельмень сявадыцяне! Пачкодезе-молезе, кодаэнялдынек-пшкадинек тенк истя улезе! Паз Чангодть! Инешкипаз Чангодть!


Адядо раськеть-раськинеть , комавтсынек приненек , евтатано сюпринеть,
Инечинтень, Поктятнене-Сэрдятнене (сюконить васня Атянь штатолонть икеле, мейлеэрьва моргань каршо) Инешкипаз, чангодть! Паз, чангодть!

Мейле веси раськетне озыть моргатнень перька ды каванявить аноксонть ды атянь пуресэнть.
Истя Инечистэ ютави веси буесь раськесь. Чокшепурнавить мекев Озкскужонь кудонтень косо ушодовсь Инечинь Атянь пуре озксось, туить тувонь сывель конасто пидеви омбоце чистэнть кучемлянь капста ям.
Инечиньомбоце чись лемдяви кучемлянь чикс. Чивалгома лангсто буень раськетнепурнаввить велень пес тей туисызь ацамонть, тодовонть, атянь шапканть эрьвакондамо озкспал. Навазь сараз алт. Атянь пуре ды кирвастезь Атянь штатолонть.
Меельцеде каванясызь кулозтнень, пеельсэ коцькерить пижень сиянь ярмакт. Дымерить:
Покштят-Сэрдят!Азедо, ней эсинк тарказонк, косо меленк ваныненк, косо эзь топавтово, илядоордашкале, нолдынк чумочинек! Азедо, пачкодеде-моледе! Пазчангось мартонк улезе! Сюконятанк-тенк!

Эйкакшне кевердить навазь сараз алткалмазыренть енов ильтить Покштятнень. Налксест кулозь буень эйкакштнетоначисэ.
Мейлеморасть пазморот, ды каванясть кода эсист буень истя лия буень ломантнекадовикс анокссонть ды Атянь пуреде.
Чинь валгоманть марто веситуильть кудов. Инечись неень шкане пры православиянь Пасхань чинть марто, Инечисте ютавтневи Авань пуре озксосьдяк.

Наталья Сысина:
"Христос - карательный орган". Разве я так сказала?
Скорее всего не праздник Христа подстраивался по нуралисскую пасху, а наоборот. Каждый конкретный год исчисляется по лунно-солнечному календарю, и поэтому Пасха - переходящий праздник. В вашу версию можно было бы поверить, если только одна Россия была бы православной, но ведь это не так. Не могли же все православные страны подстраиваться под нуралис, по-моему, абсурд.


Наталья Сысина:
Ещё А.С.Пушкин говорил, что: "только дикость, пошлость и невежество не уважает прошлого, преклоняясь перед одним настоящим". И пусть для кого-то нуралисская религия единственная и правильная, а кто-то пусть считает, что это язычество и верит в Христа. Не в этом суть, и споры здесь по этому поводу и перетягивание одеяла ни к чему не приведут (кажется, я повторяюсь). В любом случае мы - нуралисе, и это наше прошлое, наша культура, наша история, знать которую - дело чести всякого уважающего себя человека.
Семён, огромное спасибо тебе за такое подробное пояснение и описание праздника.

Практически у каждого древнего народа была своя религия. Что это такое? Это философия народа, его миропонимание, видение мироздания, его нравственность, внутренняя сущность.
Природа и человек в нуралисской религии должны находиться в неразрывном единстве; человек не должен выскакивать, выбиваться из этого единства, только тогда не будет нарушаться гармония развития. В древности нуралисе очень строго придерживались этого кредо.
Нуралисин не поклонившись Вирь-аве, дерева не смел свалить в лесу, и грязные помои в реку не выливал - Ведь-ава рассердится.
Наряду с почитанием природы, чтили умерших предков, особенно ярко проявляющийся в похоронных и поминальных обрядах.
Нуралисе верили, что загробный мир находится где-то под землёй, на востоке. Когда люди обращались к предкам, они поворачивались на восток лицом. Душа считалась лицом материальным, имевшим повседневные людские потребности. Поэтому в дом умершего родные приходили с различной стряпнёй, с пуре и деньгами.
Это обычай сохранился в нашем селе до сегодняшних дней. В дом покойного у нас приносят вакан - миску с хлебом, конфетами, фруктами, печеньем. Несмотря на то, что поминки справляются по христианскому обычаю.
В гроб с умершим в древности клали не законченное им на этом свете дело – недоплетённый лапоть, недошитую рубаху... Туда же клали чашки, ложки, орудия труда, еду, питьё.
На стенках гроба наносилось изображение окон, в ногах изображали дверь. У нас сегодня лопатой чертят окно на могиле.
Поминки были общинные и семейные. Общинные поминки обычно проводились весной, летом и осенью. Весенние совпадали с пасхой. Их очень хорошо описал Семён.
Предков так же приглашали на свадьбу. Перед тем, как молодую брали в дом жениха, выводили её к передним воротам, где она прощалась с предками своего рода. Стелили скатерть, раскладывали еду и питьё, угощали предков, просили благословить невесту на доброе житьё. Потом родичи жениха представляли молодую предкам своего рода. Невеста несла различные подарки покойникам (рубашки, штаны, платки, портянки). Произносилась молитва, от каждого кушанья отрывали по кусочек и бросали в пятку ворот. Остальное съедалось присутствующими.
До наших дней у нас в день поминовения родственники идут на кладбище, приглашать родителей домой на поминки, а потом провожают назад. Берут с собой так же на кладбище еду и питьё. А когда в семье намечается важное дело или событие, то обращаются к умершим с просьбой "Тетяй, авай, тынь уж миненек дай богпаро арседе". Вот такое переплетение христианства и нуралисской веры получается.

Татьяна Ротанова:
У нуралис ещё было принято рассказывать младшим поколениям о предках. Я очень любила слушать рассказы своей бабушки, как раньше жили, кто чем занимался, какими были. Когда мы с ней ходили на могилы, было ощущение, что мне знакомы мои далёкие предки, и я не боялась кладбищ.



Наталья Сысина:
Татьяна, у меня в детстве было то же самое. Моя бабушка родилась в 1904 г. в зажиточной семье, пережила революцию, раскулачивание, все войны, все лихолетья. Я могла слушать бесконечно её рассказы о прошлом. Очень многим обязана ей, каюсь, что не всё успела спросить, записать. А кладбище было напротив моего дома в 15 метрах, никогда его не боялась и не боюсь. Опять же вспоминаю бабушкины слова:"Пельмекс еряви а кулостьнеде, сынь а обидить, пельть живтьнеде". Её любимое выражение: "Ок, Нише вере паз!"

Татьяна Ротанова:
Наташа, монь сырькай также кортась. А ещё бабушка часто ходила в лес, за ягодами, травами, грибами. Она очень хорошо разбиралась в травах, в разных корешках, могла заговаривать разные болячки, лечила бородавки, грыжи. Мне кажется, это свойственно было нуралискам. Мон вечкелинь сырькай марто вирсэ улэмс. Жаль, что не переняла её знания и умения, и только сейчас начинаю оценивать это в полной мере.

Семен Кузьмин:
Да, очень жаль. Те тевесь пек вадря улевиль.

Татьяна Радаева:
Спасибо Наташе за интересный рассказ о прошлом.

Семен Кузьмин:
Наташа, нам еще расскажет, а мы преврат


Рассказ

Последняя активность в разделе
 Круговорот

Я стою у телефона с трубкой в руке, во рту у меня кляп, на шее – петля. Они гарантируют абоненту мое молчание.

Господи, неужели абонент – это ты, кого я знала, кажется, лучше себя самой, лучше собственной родинки на запястье, манеры жмурить правый глаз, прикуривая, лучше собственной любви к гостиничным номерам и полуфабрикатам в пластиковых корытцах?! Неужели такое говоришь мне ты, любящий, как и я, полуфабрикат и гостиницы и обожавший мою родинку на запястье и сощуренный за облаком дыма правый глаз?!

Наверное, это ты, я узнаю твою речь, но я пока еще не могу узнать тебя.

 
 Один счастливый день.

Он сидел около её дома и размышлял обо всём. Как назло, был прекрасный день. А настроение было ужасным. Он должен сказать ей всё. Сейчас. Но правду она не воспримет. Придётся врать. Хотя теперь уже всё равно. Вот и она. Выходит из дома. Как всегда прекрасна – похожа на длинноволосую эльфийку в летящем платье.

 
 Богатырь Тхагаледж и прекрасная Сатаней
Тхагаледж хотел поехать к Сатаней, однако мысль, засевшая с той самой встречи, когда она помахала ему цветущим шиповником, не давала ему покоя. Он всё время думал о ней, но отмахиваться и от другой, засевшей в голову мысли, не мог.

«Возможно, просу завидуют,– предположил Тхагаледж. – Не было за ними никогда такого ухода, как за просом, потому и злобствуют. Проку от них, правда, сейчас никакого: многие даже в пищу животным не годятся. Иные так вообще ядовиты. Но при этом злые сорняки живучи, стойки к засухе и холоду. А этого как раз не хватает съедобным ухоженным растениям. Да и те, признать надо, дурнеют без ухода, семена их мельчают, твердеют, теряют сладость.

 
 Речные глаза

Как-то происходит, что с возрастом отвыкаешь пользовать детскими и юношескими привилегиями, одна из которых – река, озеро, или любой водоём. Восторженное упоение летом остаётся в памяти, и взрослые, если случится либо подвернётся отпуск, с удовольствием поплавают, а уж будучи на море и вволю нажарятся под черноморским солнцем.
Но я имею в виду нашу, среднюю Россию с речками, воспетыми всеми писателями, что сослужило имя штампу – река детства.
Как оголтело, как взбудоражено, как нетерпеливо ждёшь следующего дня, когда лето и ты юн. То ли это обряд – некое священнодействие, то ли отголоски недавнего плавания в лоне матери, то ли тайное желание слиться телом и через него всеми дышащими чувствами с первоисточником, зачатком всего живого – водной стихией.
А может, жажда исповеди, свойственная всему живому, тоже ведь сокровенная, ибо вода не только всё смоет, очистит, еще и сохранит, сбережёт в себе. Скроет всё, что видела. Только бы прикоснуться к её свежему телу, такому сладкому, такому щедрому ненасытных ласках. И ведь глядишь – не наглядишься в любую проточную воду. Словно всякий раз возрождаешься. И самое острое ощущение от всего водного откровения – когда ты сам не переброжен, ещё в росте. В задумчивости, как вода в реке, где нет течения. Где обилие водорослей, спутанных, зелёных, отдельных от воды и слившихся с нею .А если это карьеры в Борках? И тёплый, молочный, июльский вечер. А вода настоялась, и уже смеркается.

Отец давно пришёл и теперь готов поплавать. «Ты со мной?» – спрашивает меня, девятилетнюю. «Чего спрашивать–то?!» – думаю я, вся в предощущении живой воды. И вот мы торопимся до сумерек. Я ещё не умею плавать. На реку родители не ходят, если изредка, на Павловку. А там сразу глубоко я боюсь, и только плещусь возле берега. Походка у отца легкая, неслышная, шаг скорый, и я скачу рядом, в прыжках, коротких перебежках, изредка улавливая его меру.

 
 Записки из детского дома

Я скоро уеду

Ксения - девочка улыбчивая, добрая, тихая. Не мышонок, забившийся в норку, а Золушка, готовая прийти на помощь каждому, не ожидая вознаграждения. Тёплый солнечный лучик поселился в девочке, и светит всем и всех согревает.
- Почему ты здесь?
Ответ идёт в будущем времени.
- А я скоро уезжаю. К родителям в Америку.
- У тебя есть… родители?
- Да. И брат, и сестра, и ещё старшая сестра. Хотите, покажу?
Она стремительно убегает и возвращается через минуту, прижимая к груди большой фотоальбом.
- Вот, смотрите.
Фотографий очень много.

- Это наш дом.

 
 Родинка
В далекий край товарищ улетает...
Родные ветры вслед за ним летят...

Любимый город...

Иван стоял в коридоре вагона и через мутноватое оконное стекло отрешенно скользил взглядом по проплывающему мимо унылому пригороду. Смотрел и не видел. Колесные пары через равные промежутки времени отмечали рельсовые стыки и этот звук был единственным, что связывало его с окружающим миром.

 
 Ангел

Ангел стрельнул в Настю острым весёлым взглядом, сверкнул белозубой улыбкой и лукаво подмигнул. Такой шальной! Ангелам не положено смотреть так на девушек, и уж, тем более, подмаргивать – шалопай, плейбой, приставалкин…

Ещё не совсем проснувшаяся, она решила: всё ей грезится, и лучше ещё немножко покемарить, чем мысленно продолжать ряд определений для ангела, случайно залетевшего в сновидение. Однако белокурое создание, взмахнув широкими рукавами, подлетело к люстре и, подобрав молочно-снежную хламиду, уселось на неё и ножки свесило.
Насте почудилось: ангел уменьшился, стал похож на статуэтку с комода – на выцветшей льняной салфетке, обшитой кружевными рюшечками, выстроились фарфоровые слоники, кошечки, собачки, балерины, солдатики. Ангелочек вполне вписался бы в эту компанию, но он предпочитал держаться особняком. Может, потому что был живым?

«Но настоящий ли он? – озадачилась Настя, рассматривая фигурку на люстре. – Был белый - теперь зеленеет, и крылья – пёстрые, а голова – как у попугая, и клюв вон какой, попугаичий… Да это же птица!»

Ангел обернулся разноперым попугаем. Растопырившись, он повис на хрустальных подвесках, клюнул лампочку – та шпокнула, отвалилась от цоколя и разлетелась вдребезги. Попугай невозмутимо проследил за падением лампочки, лениво хлопнул крыльями и неожиданно скрипучим голосом вякнул:

- Гоша хороший!

Тут Настя совсем проснулась. Откуда взялся этот наглец? Всё-таки у нас не Африка, пальмы под окнами не растут, а из птичьего племени самые распространённые – воробьи, голуби и сороки. Кстати, что-то они с утра пораньше расстрекотались под самым окном. Наверное, опять соседская кошка Муська полезла на тополь, где у белобоких было гнездо.

 
 Под Розовым деревом
Шейх сидел на мягком ковре работы лучших мастеров государства Истарр и неотрывно смотрел на четырех танцовщиц, ловивших ритм легкой, как купол шатра, музыки. Словно острозубый ягуар, выслеживающий жертву, он жадно и трепетно наблюдал за каждым движением девушек, за каждым изгибом их стройных загорелых тел. Прозрачные одежды бирюзового и терракотового цветов, десятки тончайших и очень звонких серебряных браслетов, ярко подведенные глаза, особо выделяющиеся на полуприкрытых шелковой тканью лицах, чувственные губы, готовые к долгим и страстным поцелуям, правитель грезил о темных ночах, наполненных любовью юных девиц, и дрожь пробирала его тело до колен.
Пронзающий, как острие фамильного клинка, взгляд шейха мог повергнуть в страх кого угодно. Но танцовщицы были слишком заняты, чтобы заметить его пыл. Вновь и вновь совершенствуя каждое движение, они следовали музыке, увлекаемые ее мягкими волнами, а потому не почувствовали рядом с собой хищника, который вел странную, понятную лишь ему одному, игру.

Когда закончился танец, правитель подошел к одной из девушек. Всем стало понятно: выбор сделан. Слуги замерли, боясь произносить слова и даже дышать, несговорчивый до этого ветер перестал играть с шелком шатра, вино не разливалось по кубкам, в саду не шумел фонтан, в воде не плескались золотистые разноцветные рыбки, не фыркал павлин, шагающий важной королевской поступью.

 
 Остановка Любви. Рассказ.

Произошла эта история в маленьком городке, каких в России очень много. Началась она довоенным летом. На обычной автобусной остановке стояли двое влюблённых молодых людей. Он уезжал. Они прощались. В её глазах было отчаяние, боль, страх перед надвигающейся разлукой. В его глазах была любовь и уверенность в том, что разлука не навсегда. Подошёл последний автобус.

 
 Это о тебе, подружка!
Я сидела на работе и писала срочный отчет, когда пришло "СМС" от бывшей одноклассницы: "Лена, мне сказали, что Биганова умерла. Завтра похороны. Больше ничего не знаю.".
С минуту я сидела, не решаясь поверить собственному разуму.
Потом дрожащей рукой я набрала телефонный номер школы. Да, действительно: Ира умерла на пасху - причина никому не была известна. Похороны должны были быть уже не "завтра", как писала Катя, а через два часа.
Я попросила у начальницы разрешения вернуться с обеда позже и поехала в последний раз "повидаться" со школьной подругой.
По дороге, как назло, порвались колготки. Надо же им было пустить "стрелу" именно в тот день, да еще на таком видном месте.
Обычно, если у меня рвались колготки, то на пальцах под обувью, таким образом, что этого не было видно.
Так, как сегодня, случалось только в школьные времена - стулья для учеников были старые, поломанные, покрытые "заусенцами".
Я не знаю, как это получалось у Ирки, но у нее колготки не рвались никогда.
Она всегда смеялась надо мной: "Ну как обычно! Ты не можешь быть в целых колготках!" И сегодня, если она меня видела оттуда, из потустороннего мира, то. наверное, смеялась надо мной точно также: "Ну, ты как обычно, Ларшина! Как же ты могла прийти ко мне на похороны - и в порваных колготках!".

Я почти уверена была, что Ирка видит меня сейчас, как я рыскаю по окрестным магазинам в поисках новых чулок, а, может быть, даже это она сама каким-то образом сумела "подложить мне свинью".

 
 "Всё проходит, все пройдет..."
Перед выпускным с утра Виктору было тоскливо.
Сегодня случится самое страшное – его окончательный разрыв с Галей. Никаких иллюзий: разве что в самых смелых мечтах рисовались ему сладостные картины, доводящие его по ночам до слез, но не было за ними ничего, что хоть на капельку могло изменить их отношения к лучшему. А уже завтра даже редкие встречи с нею на школьных переменах - единственное счастье его жизни! - станут невозможными.
Но сетовать на злосчастную судьбу было элементарно некогда. Хлопотни предстояло много, и Виктор романтическую скорбь переживал как бы между делом. Нужно было сходить в парикмахерскую, подготовить праздничный костюм, да еще около одиннадцати часов мать, задействованная в группу поддержки в подготовке праздника, позвонила из школы и попросила срочно доставить с фазенды килограммов восемь картошки.
На фазенду Виктор сгонял на велике, картошку не только доставил, а даже на пару с Алькой Кабировой, оказавшейся в школе по схожему поводу, почистил.
- Как настроение? – спросила Алия. – Не грустно расставаться со школой?
Виктор усмехнулся:

- Есть немного… - и напевным речитативом продекламировал:

 
 Крылышки.

С той поры, как я это поняла, то потеряла покой. Мне стало некуда себя девать. Весь мир перевернулся, и небо стало с овчинку. Я ходила озадаченная, я носила в себе парадоксальную догадку и абсолютно – решительно! – знала, что мне со всем этим делать.

 
 Главная дверь
Что такое любовь? Не знаю. Если бы меня спросили об этом прошлым летом, во время путешествия в Египет, я бы ответила так. Любовь… Это одна из сторон пирамиды, стены которой стремятся к одной абсолютной точке – Вечному Абсолюту Любви. В стене этой – дверь, кто её одолеет, тот беспрепятственно входит внутрь. А там – лестница вверх.
Я взяла листок бумаги и начертила план такой пирамиды. Сначала вид сверху. У моей пирамиды четыре стены-треугольника. В каждой по двери, но дверь любви – главная. Многие хотят взойти по лестнице к Вечному Абсолюту Любви. Но, входя, не видят лестницы: она становится видимой только тем, кто вошел одновременно в четыре двери: дверь Любви, дверь Веры, дверь Надежды, дверь Мудрости. Но это никому из живущих на земле не под силу, поэтому кто-то просто любит, но без веры и надежды, сиюминутно и непрочно. Иной верит в любовь, но не подтверждает веру своею любовью. Другой лишь надеется на любовь, но не поверил еще абсолютно в ее значимость. Чей-то взгляд – подобен змеиному: он мудр, но не знает любви.

И поэтому я разрываю листок бумаги: план не удался и его разрозненные частицы уносит течением Нила в бескрайнюю синь океана.

 
 Ты меня любишь?

В больничной палате тихо. Солнечный свет рассеивается по комнате. Тихий час. Светка лежит на кровати, прильнув лбом к прохладной крашеной стене. Она лежит долго, уже час - или два? - и слышит тишину. Это так странно, когда совсем тихо. В Детском доме, где живёт Светка, такой тишины не бывает: там всегда не тихо. А чтобы вот так - ни звука и так долго - никогда.

Она смотрит в щель между матрацем и стеной на пыльный плинтус. Вон чья-то синяя гелевая ручка, такая же пыльная, как плинтус, лежит у стены. «Не моя», - определяет Светка, приглядываясь внимательнее. Конечно, не ее: ведь нет у неё здесь никаких ручек. Да и давно, похоже, лежит, судя по запылённости.

 
 Сказание о любви, ставшей легендой

… И сменялись лица, и проходили люди мимо Вечно Горящего Костра. Пламя огня всегда горело ровно, согревая замерзающих и оживали их застывшие лица, озаряясь надеждой. И потерянные обретали себя, но никто никогда не останавливался на ночлег ,только лесные призраки могли обитать у Вечно Горящего Костра.

 
Nuralis.RU © 2006 История народа | Главная | Словари