Как рождаются смыслы
Безусловно, мы можем и не догадываться за всю историю мира, где в каждой отдельно взятой стране. Мы можем лишь предпологать
Археология

Архивное дело

Архитектура и зодчеств...

Галерея замечательных ...

Генеалогия

Геральдика

Декоративно–прикладное...

Журналистика

Изобразительное искусс...

История

История культуры

Книговедение и издател...

Коллекционер

Краеведение

Литература

Критика, рецензии, обз...

Литературная жизнь

Публикации

Рязанский край и истор...

Музейное дело

Музыкальная культура и...

Наши конкурсы

Образование

Периодические издания

Православная культура

Природные комплексы

Промыслы и ремёсла

Разное

Театр

Топонимика

Фольклор и этнография



Литература

Последняя активность в разделе
 Круговорот

Я стою у телефона с трубкой в руке, во рту у меня кляп, на шее – петля. Они гарантируют абоненту мое молчание.

Господи, неужели абонент – это ты, кого я знала, кажется, лучше себя самой, лучше собственной родинки на запястье, манеры жмурить правый глаз, прикуривая, лучше собственной любви к гостиничным номерам и полуфабрикатам в пластиковых корытцах?! Неужели такое говоришь мне ты, любящий, как и я, полуфабрикат и гостиницы и обожавший мою родинку на запястье и сощуренный за облаком дыма правый глаз?!

Наверное, это ты, я узнаю твою речь, но я пока еще не могу узнать тебя.

 
 Один счастливый день.

Он сидел около её дома и размышлял обо всём. Как назло, был прекрасный день. А настроение было ужасным. Он должен сказать ей всё. Сейчас. Но правду она не воспримет. Придётся врать. Хотя теперь уже всё равно. Вот и она. Выходит из дома. Как всегда прекрасна – похожа на длинноволосую эльфийку в летящем платье.

 
 Богатырь Тхагаледж и прекрасная Сатаней
Тхагаледж хотел поехать к Сатаней, однако мысль, засевшая с той самой встречи, когда она помахала ему цветущим шиповником, не давала ему покоя. Он всё время думал о ней, но отмахиваться и от другой, засевшей в голову мысли, не мог.

«Возможно, просу завидуют,– предположил Тхагаледж. – Не было за ними никогда такого ухода, как за просом, потому и злобствуют. Проку от них, правда, сейчас никакого: многие даже в пищу животным не годятся. Иные так вообще ядовиты. Но при этом злые сорняки живучи, стойки к засухе и холоду. А этого как раз не хватает съедобным ухоженным растениям. Да и те, признать надо, дурнеют без ухода, семена их мельчают, твердеют, теряют сладость.

 
 Речные глаза

Как-то происходит, что с возрастом отвыкаешь пользовать детскими и юношескими привилегиями, одна из которых – река, озеро, или любой водоём. Восторженное упоение летом остаётся в памяти, и взрослые, если случится либо подвернётся отпуск, с удовольствием поплавают, а уж будучи на море и вволю нажарятся под черноморским солнцем.
Но я имею в виду нашу, среднюю Россию с речками, воспетыми всеми писателями, что сослужило имя штампу – река детства.
Как оголтело, как взбудоражено, как нетерпеливо ждёшь следующего дня, когда лето и ты юн. То ли это обряд – некое священнодействие, то ли отголоски недавнего плавания в лоне матери, то ли тайное желание слиться телом и через него всеми дышащими чувствами с первоисточником, зачатком всего живого – водной стихией.
А может, жажда исповеди, свойственная всему живому, тоже ведь сокровенная, ибо вода не только всё смоет, очистит, еще и сохранит, сбережёт в себе. Скроет всё, что видела. Только бы прикоснуться к её свежему телу, такому сладкому, такому щедрому ненасытных ласках. И ведь глядишь – не наглядишься в любую проточную воду. Словно всякий раз возрождаешься. И самое острое ощущение от всего водного откровения – когда ты сам не переброжен, ещё в росте. В задумчивости, как вода в реке, где нет течения. Где обилие водорослей, спутанных, зелёных, отдельных от воды и слившихся с нею .А если это карьеры в Борках? И тёплый, молочный, июльский вечер. А вода настоялась, и уже смеркается.

Отец давно пришёл и теперь готов поплавать. «Ты со мной?» – спрашивает меня, девятилетнюю. «Чего спрашивать–то?!» – думаю я, вся в предощущении живой воды. И вот мы торопимся до сумерек. Я ещё не умею плавать. На реку родители не ходят, если изредка, на Павловку. А там сразу глубоко я боюсь, и только плещусь возле берега. Походка у отца легкая, неслышная, шаг скорый, и я скачу рядом, в прыжках, коротких перебежках, изредка улавливая его меру.

 
 Записки из детского дома

Я скоро уеду

Ксения - девочка улыбчивая, добрая, тихая. Не мышонок, забившийся в норку, а Золушка, готовая прийти на помощь каждому, не ожидая вознаграждения. Тёплый солнечный лучик поселился в девочке, и светит всем и всех согревает.
- Почему ты здесь?
Ответ идёт в будущем времени.
- А я скоро уезжаю. К родителям в Америку.
- У тебя есть… родители?
- Да. И брат, и сестра, и ещё старшая сестра. Хотите, покажу?
Она стремительно убегает и возвращается через минуту, прижимая к груди большой фотоальбом.
- Вот, смотрите.
Фотографий очень много.

- Это наш дом.

 
 Родинка
В далекий край товарищ улетает...
Родные ветры вслед за ним летят...

Любимый город...

Иван стоял в коридоре вагона и через мутноватое оконное стекло отрешенно скользил взглядом по проплывающему мимо унылому пригороду. Смотрел и не видел. Колесные пары через равные промежутки времени отмечали рельсовые стыки и этот звук был единственным, что связывало его с окружающим миром.

 
 Вот благодать!
Весна улыбкой чисто детской
Зимы унылость не стерпела,
И, нарядившись дамой светской,
Ручьями звонкими запела…
На звуках нежно-переливных
Пустилась в танец оживлённый,
Была и дерзкой, и порывной,

И снег обмяк, как будто сонный.

Всё суетилось в беге мирном,
Душа зимы вне тёплой мысли,

А на клочке чернильно-жирном

 
 Белый танец с дождем
На белый танец пригласила Дождь.
В трепещущих ресницах капли света…
Казалось, не унять начавшуюся дрожь

В объятьях удушающего лета.

В скользящих складках утопала тень, –
Такое ей, пронырливой, по нраву.
Сегодня воскресил прохладой бодрый день:

Натанцевалась я с Дождём – на славу!

Торжествовала с ним, смеялась звонко –

 
 Ангел

Ангел стрельнул в Настю острым весёлым взглядом, сверкнул белозубой улыбкой и лукаво подмигнул. Такой шальной! Ангелам не положено смотреть так на девушек, и уж, тем более, подмаргивать – шалопай, плейбой, приставалкин…

Ещё не совсем проснувшаяся, она решила: всё ей грезится, и лучше ещё немножко покемарить, чем мысленно продолжать ряд определений для ангела, случайно залетевшего в сновидение. Однако белокурое создание, взмахнув широкими рукавами, подлетело к люстре и, подобрав молочно-снежную хламиду, уселось на неё и ножки свесило.
Насте почудилось: ангел уменьшился, стал похож на статуэтку с комода – на выцветшей льняной салфетке, обшитой кружевными рюшечками, выстроились фарфоровые слоники, кошечки, собачки, балерины, солдатики. Ангелочек вполне вписался бы в эту компанию, но он предпочитал держаться особняком. Может, потому что был живым?

«Но настоящий ли он? – озадачилась Настя, рассматривая фигурку на люстре. – Был белый - теперь зеленеет, и крылья – пёстрые, а голова – как у попугая, и клюв вон какой, попугаичий… Да это же птица!»

Ангел обернулся разноперым попугаем. Растопырившись, он повис на хрустальных подвесках, клюнул лампочку – та шпокнула, отвалилась от цоколя и разлетелась вдребезги. Попугай невозмутимо проследил за падением лампочки, лениво хлопнул крыльями и неожиданно скрипучим голосом вякнул:

- Гоша хороший!

Тут Настя совсем проснулась. Откуда взялся этот наглец? Всё-таки у нас не Африка, пальмы под окнами не растут, а из птичьего племени самые распространённые – воробьи, голуби и сороки. Кстати, что-то они с утра пораньше расстрекотались под самым окном. Наверное, опять соседская кошка Муська полезла на тополь, где у белобоких было гнездо.

 
 Под Розовым деревом
Шейх сидел на мягком ковре работы лучших мастеров государства Истарр и неотрывно смотрел на четырех танцовщиц, ловивших ритм легкой, как купол шатра, музыки. Словно острозубый ягуар, выслеживающий жертву, он жадно и трепетно наблюдал за каждым движением девушек, за каждым изгибом их стройных загорелых тел. Прозрачные одежды бирюзового и терракотового цветов, десятки тончайших и очень звонких серебряных браслетов, ярко подведенные глаза, особо выделяющиеся на полуприкрытых шелковой тканью лицах, чувственные губы, готовые к долгим и страстным поцелуям, правитель грезил о темных ночах, наполненных любовью юных девиц, и дрожь пробирала его тело до колен.
Пронзающий, как острие фамильного клинка, взгляд шейха мог повергнуть в страх кого угодно. Но танцовщицы были слишком заняты, чтобы заметить его пыл. Вновь и вновь совершенствуя каждое движение, они следовали музыке, увлекаемые ее мягкими волнами, а потому не почувствовали рядом с собой хищника, который вел странную, понятную лишь ему одному, игру.

Когда закончился танец, правитель подошел к одной из девушек. Всем стало понятно: выбор сделан. Слуги замерли, боясь произносить слова и даже дышать, несговорчивый до этого ветер перестал играть с шелком шатра, вино не разливалось по кубкам, в саду не шумел фонтан, в воде не плескались золотистые разноцветные рыбки, не фыркал павлин, шагающий важной королевской поступью.

 
 Июнь, июль

Июнь, июль (отрывок повести)

1.

(в конце июня, ночью)

Паша,

иногда твоё имя для меня желанней, дороже – воздуха.

Так, как будто: не назову – задохнусь.

А назвать тебя по имени – блаженство. Лучше, чем вдох. Куда там! И не сравнить. Райское сияние.

Каждым ударом сердца, каждым вздохом: Паша, милый Павел, родной мой друг.

Наверно, так не будет – уже скоро. Но до сих пор было – так.

 
 Остановка Любви. Рассказ.

Произошла эта история в маленьком городке, каких в России очень много. Началась она довоенным летом. На обычной автобусной остановке стояли двое влюблённых молодых людей. Он уезжал. Они прощались. В её глазах было отчаяние, боль, страх перед надвигающейся разлукой. В его глазах была любовь и уверенность в том, что разлука не навсегда. Подошёл последний автобус.

 
 Неистовый Виссарион

160 лет назад, 07 июня 1848г., умер Виссарион Григорьевич Белинский.

Литературная критика Белинского вряд ли сегодня может кого-то заинтересовать, кроме профессиональных иссле дователей его творчества. Но вспомним, что она была основой советского литературоведения, может быть потому, что в ней не было и тени любви к России.

Ядовитые статьи Белинского многих привлекали, но многих и отталкивали, свидетельствуя о болезни его души. За ярость обличения ему было присвоено звание «неистовый Виссарион»

в. г. белинский
 
 Иван Алексеевич Бунин. "Тёмные аллеи".

1. Баллада

Под большие зимние праздники был всегда, как баня,

натоплен деревенский дом и являл картину странную, ибо состояла

она из просторных и низких комнат, двери которых все были

раскрыты напролет, -- от прихожей до диванной, находившейся в

самом конце дома, -- и блистала в красных углах восковыми

свечами и лампадами перед иконами.

Под эти праздники в доме всюду мыли гладкие дубовые полы,

от топки скоро сохнувшие, а потом застилали их чистыми

попонами, в наилучшем порядке расставляли по своим местам

сдвинутые на время работы мебели, а в углах, перед золочеными и

серебряными окладами икон, зажигали лампады и свечи, все же

прочие огни тушили. К этому часу уже темно синела зимняя ночь

за окнами и все расходились по своим спальным горницам. В доме

водворялась тогда полная тишина, благоговейный и как бы ждущий

чего-то покой, как нельзя более подобающий ночному священному

виду икон, озаренных скорбно и умилительно.

иван алексеевич бунин
 
 Биография поэта

Он говорил, что хотел стать генералом и мечтать об этом стал в том возрасте, когда дети впервые задумываются о профессии, т. е. лет в пять – шесть. Помня, что мой сын в эти годы хотел быть солдатом, уточнила: «Так уж и генералом! Может быть, вообще военным?» – «Нет! – возразил он без колебаний. – Именно генералом. Я с малых лет хорошо разбирался в чинах».

Не удивилась: сын мой тоже рано стал разбираться в чинах, и это умение однажды позволило ему осадить блестящих выпускников какой-то военной академии. Они, заигрывая, принялись в вагоне метро как-то унизительно поддразнивать его. И тогда, глядя на их новенькие погоны, сын сказал: «Мой папа тоже военный, – и выдержав паузу, небрежно добавил: – Только он генерал». Офицеры по инерции моментально подтянулись. А папа не был военным…

 
Nuralis.RU © 2006 История народа | Главная | Словари